Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число (СИ)

«Три…»
Бабушка улыбнулась. Только сейчас, в сиянии дневного Златолика, Пуэлла заметила, какое морщинистое у нее было лицо. Раньше она не вглядывалась, не замечала — бабушка была тем человеком, на которого достаточно взглянуть вскользь, чтобы почувствовать тепло и спокойствие.
Однако теперь она увидела. Увидела усталость в глазах и старость, каллиграфическим шрифтом выписанную на лице. Язык морщин был языком смерти, и девушке сделалось не по себе.
«Два…»
Амика восторженно заерзала на кровати, и Пуэлла вспомнила, как несколько лет назад они сидели здесь же, испуганные и зареванные, во время грозы. Молния и дождь казались им чем-то таинственным и жутким, громко каркал ворон за окном…
— Откуда в Шикке вороны? — спросила тогда Амика.
— Не знаю, — ответила маленькая Пуэлла. — Наверное, показалось.
Дайра Лакрим гостила у своей подруги в Обрисе, и они ощущали себя беспомощными перед лицом природы.
«Один…»
Сияющий портал возник из ниоткуда — большой и ярко-розовый, похожий на исполинскую блестящую жвачку. Вообще-то, Пуэлла ожидала увидеть в центре него воронку, однако портал выглядел скорее как огромный кусок неизвестной ароматной субстанции, липкой и крайне густой на вид. Знак на ее лбу загорелся золотым, и переносица наполнилась болью. Некая сила подгоняла ее, заставляла пойти навстречу неизвестности.
— Ну, удачи тебе там, на отборе! — выдохнула Амика, с удивлением и восторгом таращась на странный портал. — Надеюсь, мы получим хорошие вести.
Пуэлла кивнула, и в тот же миг в ее сердце что-то оборвалось. Сломалась струна души, исчезло ощущение спокойной идиллии жизни.
— Я не подведу.
А потом она взяла — и смело наступила прямо в розовую пахучую массу. Липкая и будто живая, она схватила ее, вязко облепляя с головы до ног, забиваясь в ноздри и уши, застревая в волосах и цепляясь за одежду.
«Какая же мерзость!»
Пуэлла собралась с силами и попыталась сделать шаг. В глаза ударил ослепительный свет, а затем розовая масса исчезла, словно ее никогда и не было. Открыв глаза, она обнаружила себя стоящей у длинной белокаменной стены — обнаружила по-прежнему причесанной, совершенно чистой и безо всякой дряни на одежде.
Две высокие пожилые женщины — близняшки, облаченные в одинаковые пластинчатые доспехи — смерили ее серьезным взглядом.
— Имя? — спросила одна.
— Давай сюда руку, — сказала другая.
— Эм-м… Пуэлла Лакрим, — пробормотала девушка, переводя взгляд с одной старухи на другую. — Вы просили руку? Вот, хорошо.
Странный золотистый шарик упал в ее открытую ладонь из ниоткуда; девушка удивленно воззрилась на него, как на дар Демиургов.
— Проглоти его, — велели стражницы хором. В воздухе тем временем уже начинал растворяться огромный золотой свиток, где рядом со своим именем Пуэлла увидела жирную галочку. — Иначе — и за три дня не управишься!
— Х-хорошо.
Пуэлла поднесла золотистый шарик к носу и осторожно понюхала. Он не пах, но излучал странное тепло.
«Эх, была-не была».
И девушка, зажмурившись, кинула его в рот, после чего проглотила, не пережевывая. В тот же миг перед ее глазами в воздухе возникла выведенная золотистым надпись:
«Список покупок для абитуриента.
Лягушачья лапка, 1 шт. — магазинчик зелий и игридиентов дайры Тартар;
Листья Смертолистника, 2 пакетика — «Мрачный Скелет»;
Толченая кость разбойника, 1 шт. — черная лавочка Сенсуса;
«Кровь цветов», 1 склянка — там же».
Пуэлла сморгнула — надпись в воздухе исчезла. Слегка сосредоточилась, поймав витающий рядом мыслеобраз — и та появилась снова.
«Чудеса!»
Признаться честно, даже в теории Пуэлла не думала, что такое бывает. Никакая бытовая магия не могла бы создать такой восхитительный список, и она, «включая» и «выключая» его, радостно двинулась вперед, в гущу маленьких домишек из цветного камня, дерева и кирпича, что кустились стена к стене, словно застенчивые ребятишки.
Людей было очень много: они ходили туда-сюда, разговаривали и гоготали; улочки вились, как ветви у сказочного дерева, и каждый магазин был одним из множества листков, среди которых Пуэлле нужно было разыскать всего несколько необходимых.
«Даже с волшебным напоминанием я могу потратить на это слишком много времени… Возможно, следует выбрать себе какого-нибудь человека и последовать за ним? Среди собравшихся абитуриентов наверняка есть те, кто разбирается в происходящем получше меня».
Девушка подняла голову, осмотрелась — и в тот же миг, покачнувшись, упала назад. Кто-то сильно задел ее плечом, намеренно толкнув. Дыхание сбилось, перед глазами потемнело; с трудом сфокусировав взгляд, девушка задрала голову и увидела миниатюрного тощего юношу в черной косухе, одетой на голое тело, и кожаных штанах с кучей декоративных цепей. Приподняв тонко выщипанную бровь, он усмехнулся краешком губ и пнул девушку мыском туфли под бок.
— Вставай, а то затопчут, — сказал он громко, и его спутница, девушка в круглых очках и длинной красной юбке, закатила глаза, словно устала от выходок кавалера. — И не сшибай кого попало.
Они развернулись и ушли, а Пуэлла, тяжело дыша, поднялась. Прибившись к стене какого-то очередного магазина, она облокотилась о кованую решетку, декорировавшую вход, и уставилась пустыми глазами на переливающиеся огоньки, исходящие от козырька. Должно быть, вечером и в тишине эта улица с ее прекрасными забегаловками была бы просто волшебна, подумала она. Однако сейчас… кажется, это место уже ее невзлюбило.
Переведя глаза на разношерстную толпу, Пуэлла с удивлением обнаружила, что все абитуриенты ходят строго по парам: вон — юноша с розовыми волосами и девушка, бритая налысо, идут под руку, о чем-то перешептываясь, вон — другая парочка, разряженная в странные костюмы, шагает в противоположую сторону… Пуэлла с печальной улыбкой опустила глаза на свою строгую блузу и широкие брюки. Кажется, никто, кроме нее, не озаботился нарядиться подобающе.
«А может, это я одета странно — откуда мне знать о классической моде больших городов?»
Она набрала в грудь побольше воздуха и снова слилась с шумящим потоком, стараясь никого не сбить и не упасть; страх быть растоптанной бил в виски, голова начинала болеть. Больше всего на свете она хотела бы, чтобы этот день поскорее закончился. Она ничего не понимала. Не знала, куда бежать.
«И, что самое главное — почему все тут ходят парами? Мне что, нужно найти незанятого юношу и просто присоединиться к нему? В чем смысл такого деления и почему дайра Кунктия о нем не упоминала?»
Воспользовавшись шансом, девушка свернула в какой-то тихий переулок, где, кроме нескольких парочек, не было больше никого, и снова отдышалась. Находиться в толпе для нее, ребенка деревни, было ужасающе сложно.
«Скорее бы домой. Скорее бы — к бабушке и Амике».
Хрупкая девичья фигурка направлялась прочь, медленно оглядываясь по сторонам. От радости Пуэлла чуть не задохнулась: ну надо же, здесь был хоть кто-то такой же одинокий, как и она!
— Погоди! — крикнула она что есть мочи, бросаясь за незнакомкой; та остановилась и обернулась на зов, прострелив Пуэллу своим тяжелым флегматичным взором. — Н-никуда не уходи!
— Никуда не ухожу.
— С-спасибо.
Теперь они стояли друг напротив друга, обмениваясь напряженными взглядами: Пуэлла — светловолосая и кудрявая, с розовым румянцем на округлых щеках и сияющими голубыми глазами, незнакомка — очень низкая, черноволосая и тощая, в темно-фиолетовом коротком платьице с рюшами и высоких черных сапогах со множеством ремней.
— Ты что-нибудь хотела? — спросила незнакомка своим бархатистым ровным голосом, который напоминал скорее голос заведенной куклы, чем живого человека.
— Ну… да, — неловко улыбнулась Пуэлла. Запыхавшаяся, она дышала тяжело и гулко, что заставляло ее еще сильнее краснеть от смущения. — Я прибыла сюда из Шикка и ничего не понимаю. Почему… почему все здесь ходят парами из юноши и девушки? Где мне найти своего партнера, чтобы попасть на отбор?