Заберите вашего сына (СИ)
— Живо успокоился! — гаркнула Антонина Васильевна, с шипением потирая руку и пристально смотря на меня. Точно таким же карим взором, что и Лиля. Только взгляд более проницательным и жестким.
— Доронов. — процедил сквозь зубы Оленев, смотря на меня зло. — Я тебя предупреждал!
— Я так больше не могу, — выдохнула Виола. Она резко повернулась в сторону Влада и в два шага преодолев расстояние, хлопнула по крышке стола с такой силой, что мы все дружно вздрогнули. Смольчук успел только отклониться. Видя перед собой что-то на экране смартфона, который она показала ему и ткнув в него пальцем, крикнула:
— Видишь? Это моя дочь! Что она вам сделала?! Просто попыталась раскрыть ваши преступления и найти виновника? Или, по-твоему, было нормальным преследовать наши семьи, творить бесчинства, ломать, крушить чей-то бизнес и угрожать жизни невинным?
Она тяжело вздохнула полной грудью, отбрасывая свой телефон в сторону. Серый гаджет прокатился до края, и я успел заметить улыбающееся лицо Лили. Сердце сжалось, а Виолетта, отбросив назад волосы, наклонилась, присев перед парнем на стул.
— Я такая же мать, как твоя. Думаешь, сиди она тут сейчас перед парнем, причастным к похищению ее сына, какие испытала чувства? А ты? — в ее голосе было столько боли, что я опустил голову. Никто не попытался увести Виолу или Влада. Просто ждали.
— Мои люди доберутся до твоей семьи в считанные часы, — голос отца был ровным, спокойным. Я удивленно моргнул, а Виолетта сжала какие-то бумаги перед собой, ожидая ответа от Смольчука. — Ты уже рассказал часть того, что знал. Так почему бы не продолжить? Или думаешь только у твоих приятелей руки длинные?
Последние слова прозвучали по истине зловеще. Рязанов вздрогнул, пробормотав какую-то молитву, а вот Оленев наоборот переглянулся с начальниками СИЗО, шепнув уже мне:
— Я сделаю вид, что ничего этого не слышал.
И правильно. О некоторых вещах лучше не думать. Совсем.
Бывший поселок Красная гора с населением в ноль человек находился в глуши посреди леса. Добраться до него без специализированного транспорта зимой было практически невозможно. Я едва уговорил Оленева взять меня с собой на операцию, а остальных мы оставили дома в ожидании. Уже уезжая из СИЗО, Антонина Васильевна обняла меня напоследок и проговорила, погладив по щеке:
— Привези мою внучку обратно, Амир. Живой.
Мы не знали сколько их. По словам Владислава, из всего поселка сейчас использовалось только два дома и старый полуразвалившийся сарай для передержки товара. Также там периодически ночевали незаконные вырубщики леса, работающие на «Зеленый слон». Именно там, по словам Влада, могли держать Лилю и Семена, если они еще были живы.
— Сначала отправим вертолет, дабы осмотреть территорию сверху. Используем гражданский, чтобы было меньше подозрений. Не будем спускать спецназ по воздуху — это может вызвать ненужные жертвы, и наши заложники могут оказаться в опасности…
Пока нас наставляли, я задумчиво крутил на пальце кольцо, глядя на заснеженную трассу. Ничего удивительного, что их не смогли найти дорожные камеры. Заброшенный поселок — отличное место, чтобы спрятаться.
— Доронов? — мой взгляд переместился с пейзажа за окном на Оленева. — Ты понял? Остаешься в тени до конца операции под охранной, — Максим поджал губы, а я только кивнул, снова глядя перед собой куда-то в пространство.
Люди в бронежилетах перешучивались, словно это был обычный вызов к разбушевавшимся пьянчугам, а не захват опасных преступников и освобождение заложников. На панели мирно покачивал головой пластмассовый далматинец, а из динамика играли какие-то попсовые русские песенки. Я устало прикрыл глаза, хотя сна не чувствовал, несмотря на несколько дней недосыпа. Странное чувство эйфории и предвкушения заставляло держаться на ногах. Именно двигало мною все это время, заставляя сесть в машину и откладывая на потом желание разобраться со всеми предателями, причастным к похищению Лили.
«Здесь разбираться буду я. Отговаривать тебя ехать смысла нет, зато там ты действительно можешь пригодиться больше меня или Виолы, которая и так на грани нервного срыва. Мы будем ждать хороших новостей, сын»
Отец так это сказал, будто уже знал исход операции. Возможно надежда — может уверенность. Вряд ли он сомневался в словах Влада, рассказавшего об убежище Михаила и остальных членов «Зеленого слона». Мне только одно не давало покоя. Слова отца, сказанные в момент, когда я порывался прикончить Георгия, заставили задуматься:
— Это я хочу решить лично, Амир. У меня к твоему бывшему водителю есть один очень важный вопрос и боюсь ответить на него сможет только он, — я оглянулся, слыша, как меня окрикивает Оленев.
— Что за вопрос? — спросил быстро, поднимая ворот своего пальто и окидывая взглядом стены СИЗО, освещенные многочисленными ночными фонарями.
— Никакой Михаил не смог бы устроить Георгия к Семену, не имея достаточных связей и возможностей, чтобы создать ему идеальные рекомендации. Кажется, остались вещи, которые я не решил еще в прошлом, — туманно отозвался он, похлопывая меня по плечу.
Разработка операции по захвату заняла всю оставшуюся ночь. Для начала пришлось получить разрешение у природоохранной прокуратуры и всех инстанций. Перебудили кучу народа ради действий на территории заповедной зоны, которая являлась сейчас спорным клочком земли после несостоявшегося тендера и была недоступна для свободного использования. Любые операции на этой территории должны были быть согласованы. В ином случае суд никогда бы не принял действия полиции, назвав их незаконным проникновением.
Затем мы отправились к нужному месту и первым пустили вертолет, внутри которого находились сотрудники полиции, прикинувшиеся туристами на вертолетной экскурсии. Чтобы не создавать лишнюю панику среди тех, кто был в поселке, всего один раз пролетели над ним и успели заметить лишь несколько человек, бродящих мимо нежилых домов.
— Продвигаемся как можно более бесшумно. В начале боевой отряд, затем остальные с собаками. Стараемся оцепить их и не дать покинуть Красную гору раньше, чем мы узнаем, где заложники! Имейте в виду, если хоть один успеет сбежать, мы можем их уже не найти, — главный среди них, имя которого я не запомнил, отдавал приказы.
На мне застегнули жилет, приказав сесть на один из снегоходов, двигающимся в конце отряда. Проводить рейд в лесу, где мы все были под прицелом и без возможности защититься, — такое себе приключение. Хотя, может, в тот момент, чувствуя холодные порывы ветра в лицо, нисколько не осознавал всего происходящего. Все мои мысли занимала только Лиля. Еще чуть-чуть, совсем немного. Пригибаясь от угрожающе висящих веток, я боялся не успеть. И когда раздались первые выстрелы и крики, целая лавина из эмоций обрушилась на меня.
Мир вокруг превратился в сплошную какофонию звуков: звуки двигателей вездеходов, снегоходов, лай собак, шипящие голоса по рациям, передающие друг другу команды, крики и выстрелы. Первые дома показались вскоре после начала операции. По словам Максима, в обычной ситуации сюда бы притащили психологов и оставили бы спецназ стоять на страже — они попытались бы договориться. Но едва засвистели первые пули, стало ясно: никто не собирался сдаваться добровольно.
Наверное, я навсегда запомню этот момент. Спецназовец рядом со мной приказал скрыться и не высовываться, пока не будет команды «отбой». Здесь все решали не эмоции, а чужое хладнокровие и профессионализм. Едва в лучах солнца забегали красные точки от прицелов, показалось, будто бы весь мир погрузился в вакуум. В какой-то момент я не выдержал, услышав о том, что они ликвидировали «цель» — Михаила Серова. Сорвался с места, игнорируя все крики позади и приказы Оленева, что раздавались в наушнике.
Их было не так уж и много. Часть лежала на землю, посреди снега, все еще удерживая оружие без возможности когда-либо снова поднять его. Кого-то тащили к подъехавшим машинам и слышался звук летящего вертолета. Во всеобщем хаосе заброшенной деревни, слыша собственное дыхание, я оглядывался в надежде увидеть лишь одно лицо — вот только Лили нигде не было.