Снежных полей саламандры (СИ)
— Станция Кларенс, — сказал Типаэск. — Федеральный госпиталь шесть тысяч пять. Но я вам всё же советую дождаться ротации. Сто двадцать дней, комадар. Ей вполне хватит. Флот пойдёт на Геспин как раз через станцию Кларенс…
ГЛАВА 7
Станция Кларенс давным-давно уже переросла своё название. Теперь, спустя полвека после своего основания, это был огромный комплекс, пересадочный узел, на котором сходилось семь больших федеральных трасс и около десятка малых. У станции было сразу три GVS, и строилась четвёртая. Корабли прибывали и убывали постоянно. На орбиту ближе к тёмной, светящей в инфракрасном диапазоне, звезде находились верфи, где производились космические яхты среднего и малого тоннажа. Охранялось локальное пространство Кларенс системой «Изумруд», включавшей в себя двенадцать военных станций, боевой флот из патрульных и линейных кораблей, несколько батальонов космодесанта. Пирокинетиков, правда, среди них не было, локаль Кларенса принадлежала тамме-отам, и в местной армии служили в основном они.
К тамме-отам Ане быстро привыкла. Люди как люди, только что кожа в мелкую клеточку. Волосы — коричневого оттенка, от светло-бежевого до почти чёрного, глаза карие, опять же, разных оттенков, от почти бесцветного до очень тёмного. Ногти тоже коричневатые, в белую мелкую точечку. Основные различия крылись в геноме, в строении внутренних органов. Ане спала в обнимку со «Сравнительной Анатомией основных рас Федерации», Циссвинопи Типи, которую чаще всего называли по имени — доктор Циссви, — оказалась справедливым, но строгим наставником. Темп она задала сумасшедший. Ане не смела жаловаться, понимая, что с прекрасным знанием одной-единственной расы, человеческой, далеко она в Федерации не уедет. Надо учить всех, если хочешь добиться чего-то стоящего. Или идти уже в медсёстры, если не хочешь.
Сестра полковника Типаэска оказалась полной противоположностью брату. Мягкая, уютная, какая-то на удивление домашняя, несмотря на строгую ангельскую красоту. Белоснежные крылья и такие же волосы, сине-зелёные большие глаза, изящные маленькие руки… Но уважали её неподдельно. Было за что.
Госпиталь располагался в новом секторе станции. Здесь уже строили с размахом — при госпитале был собственный парк с деревьями и прудами, в прудах жили водоплавающие птицы, камышовые утки с Таммееша. В брачный сезон они превращались в маленькие живые игрушки, одно удовольствие было наблюдать, как плавают рядышком парочки, крыло к крылу, а потом вдруг начинают раскланиваться друг перед другом, явно позируя на публику.
Необычными были запретительные знаки. Не на красном фоне, как полагалось бы, на тёмно-розовом, цвета фуксии, если можно так сказать. У кого же, интересно, розовая кровь. У тамме-отов — красная, не говоря уже о людях, а у гентбарцев — желтовато-зелёная.
Свет на загадку пролила соседка по жилому блоку, молодая целительница по имени Энн.
— У ольров патлы такого вот цвета. Не у всех, но у подавляющего большинства. Надеюсь, ты не будешь отрицать, что Оллирейн — это фатально?
Про Оллирейн Ане уже говорили раньше, но всё как-то не получалось выделить время воспринять из информа подробнее про эту расу. Но надо было слышать, как об ольрах упоминали все вокруг без исключения! Со стиснутыми кулаками и сжатыми зубами. С недобрым огоньком в глазах. Не было ни одного, кто сказал бы в адрес данных братьев по разуму хорошего слова.
С соседкой сложились дружеские отношения, чему Ане была только рада. Их квартиры располагались на одном уровне, всего две на одном. Общими был просторный холл с выходом на лестницу и к лифтам и небольшая кухонька со всем необходимым оборудованием, половину из которого Ане видела впервые. Стандартный санузел и две комнаты у каждой были свои.
У Энн была приёмная дочь, чернокожая девочка лет четырёх со странным невыговариваемым именем, Ане звала её коротко и просто — Нора, девочка не возражала. Её родители погибли, Энн была дружна с её матерью, поэтому взяла девочку к себе. Нора была очень необычным ребёнком, и не в цвете кожи заключалось дело. Для своих четырёх она говорила слишком правильно и грамотно, порой рассуждая о таких вещах, которых детям её возраста знать вроде бы не положено. Если закрыть глаза и не обращать внимания на неверно выговариваемую «р», легко представить себе, будто беседуешь с девушкой лет четырнадцати…
Энн по вечерам уходила в то, что здесь звали тиром; Ане заглянула как-то из любопытства и увидела целый аттракцион для любителей пострелять, с двумя десятками уровней сложности, с виртуальной реальностью, максимально приближённой к боевой настоящей, на Ласточке ничего подобного не было. Разве что на федеральных военных базах, может быть. Странноватое увлечение для врача с паранормой целителя. Но, как говорится, внутренние тараканы у каждого строго свои…
Норе полагалось в это время уже спать, и она беспрекословно ложилась, укрывалась одеялом и начинала очень убедительно сопеть. Энн уходила, а девочка тут же выбиралась на волю и шла в гости к Ане. Ане не возражала, ей нравилось возиться с этим странным ребёнком. Хотелось окружить заботой и лаской, отогреть. Извечное женское чувство к потерявшим родителей малышам…
Вот и сегодня они возились на кухне: Ане принесла набор «Сделай сам» — домашняя выпечка. Нора тут же перемазалась в муке с ног до головы, но партию булочек, не таких, конечно, красивых и замечательных, как на картинке, они в печь отправили.
— Будем теперь ждать, — сказала Ане, протирая стол.
— Будем, — согласилась Нора, и вдруг спросила: — А когда Энн придёт?
Ане развела руками:
— Ты же знаешь, когда.
Нора действительно знала. И успевала рыбкой нырнуть в кровать и снова вроде как «заснуть» буквально за считанные секунды. Как ей это удавалось, оставалось загадкой, ведь Энн могла задержаться, а могла придти раньше.
— Не знаю, — ответила Нора. — Сегодня — не знаю!
— Ну-ка, без паники, — сказала Ане. — Что это, и глаза уже на мокром месте? Ну-ну-ну, расквасилась…
— Она злая приходит всегда, — всхлипывая, бубнила девочка, уткнувшись лицом Ане в руки. — Не на меня злая, на меня она не злится никогда, а вообще злая. Я не хочу. Чтобы она уходила!
— А ты ей скажи, — осторожно предложила Ане.
— Говорила уже. Не слушает!
По кухне поплыл хрустящий запах.
— Ой, булочки горят! Горят!
Булочки торжественно были извлечены на свет. Подгорели они совсем не много. И Нора в нетерпении выплясывала вокруг стола, ожидая, когда они остынут.
Энн пришла под утро. Нора замучилась ждать и, против собственной воли, заснула, — физиологию не обманешь, особенно в таком юном возрасте. Ане отнесла девочку в постель, укрыла. Та даже не шевельнулась. Ане какое-то время посидела рядом, потом ушла к себе, но оставила открытыми двери — мало ли что… Выспаться не помешало бы и самой, наутро предстоял операционный день в паре со строгой доктором Циссви.
Ане проснулась от звуков на кухне, встала, вышла посмотреть. Энн разобрала своё бессменное оружие, плазмоган «Шорох-М» гражданского образца, поставила заряжаться аккумулятор. А теперь доставала из коробки вторую пушку, сразу напомнившую Ане те, которыми пользовались «мирумирники» той, будь она проклята, пещере.
— Мне кажется, или ты приобрела вот это нелегально? — спросила Ане.
Энн пожала плечами.
— И что?
— Ничего. Проблемы с законом тебя не пугают, как я посмотрю.
Закон разрешал гражданским носить оружие, почти все обитатели станции «Кларенс» этой возможностью пользовались вовсю. Энн прятала свой арсенал в свой шкафчик, на входе в больницу. И не она одна так поступала. Но то, что Ане видела сейчас, однозначно гражданским не полагалось.
— Знаешь, что меня по — настоящему пугает? — спросила Энн, проверяя покупку.
— Ну?
— Что здесь появятся они. Посмотри на карту, ты же видишь, пространство Оллирейна совсем рядом. И вот они сюда придут, а я… как в прошлый раз…