Дети Подземелья (СИ)

— Как ты это делаешь? — ошарашенно произнес Иван, уже тоже подумывая снять с себя шлем. Но в этот самый миг новичок обернулся в сторону второго существа и произнес одно единственное слово:
— Убить!
— Твою мать… — вырвалось у Ивана, когда он увидел, как оба чудовища в ярости сцепились, пытаясь перегрызть друг другу горло. Но даже не это поразило его настолько. В новичке, который только что снял с себя шлем, он узнал Дмитрия. И к своему ужасу осознал, что это глаза его лучшего друга сейчас окрашены в неестественный янтарно-медный цвет.
  
Глава IX
 
Тишину города в последний раз прорезал хриплый визг неведомого существа, а затем безмолвие снова обрушилось на улицы. Тело убитой твари дернулось в предсмертной конвульсии и наконец затихло. Из глубокой раны на ее горле все еще сочилась кровь, но дождь уже спешил стереть алое пятно с асфальта. Второе чудовище, которое, собственно, и уничтожило своего собрата, послушно улеглось на каменную поверхность, словно собака, ожидающая команды своего хозяина.
Группа из пяти солдат и теперь уже четырех гражданских по-прежнему не двигалась с места. Большинство из них все еще не сводило перепуганного взгляда с твари, покорно замершей у их ног. Они не понимали, что удерживает это существо от нападения, и что теперь делать дальше. Стрелять больше никто не посмел из-за страха спровоцировать зверя на новую атаку.
Когда Дмитрий снял шлем, Алексей был уверен, что чудовища подобно роботам узнали в нем «процветающего», то есть своего хозяина. Но, когда Лесков обернулся и позволил увидеть свое лицо, Ермаков почувствовал, как по его коже бегут мурашки. Это был не человек.
Не менее поражены были и друзья Дмитрия. Сейчас, когда одно чудовище было повержено, а второе лежало, не двигаясь, оба парня посмели ненадолго задержать взгляд на лице Лескова, и мысленно ужаснулись. В глазах Ивана читалось изумление, в глазах Ромы — откровенный страх. Столько лет они прожили втроем под одной крышей и даже не подозревали, что с Дмитрием что-то не так.
— Нужно идти, — голос Лескова в воцарившейся тишине прозвучал тихо, но уверенно. Он чувствовал на себе всеобщие взгляды, видел, как Анастасия в ужасе прижала ладонь к губам, силясь снова не закричать, и как Тимур машинально направил на него автомат.
— Опусти оружие, — теперь Лесков обратился уже к нему. Он не просил и не приказывал. Было достаточно встретиться с ним взглядом, чтобы мужчина подчинился. Точно так же, как подчинился Алексей, когда решил взять с собой на поверхность раненого Дмитрия. И точно так же, как Альберт, который до последнего не хотел выпускать Лескова из госпиталя.
— Кто ты, черт возьми? — вырвалось у Ермакова-младшего.
— Будем обсуждать это здесь? Среди тварей, которые только что чуть нас не разорвали? — Дмитрий вопросительно вскинул бровь. — Или ты наконец соберешься, командир, и отведешь своих людей на базу!
Словно желая добавить пущего эффекта словам Лескова, тварь подняла голову и приоткрыла пасть. Это несколько отрезвило Ермакова, и он уже увереннее произнес:
— Уходим!
Его взгляд на секунду задержался на обезображенном теле Леонида. Когда они отвлеклись на появление второго чудовища, первое успело добить свою жертву и почти наполовину отгрызло мужчине голову. Теперь Леонид напоминал куклу, безжизненную, сломанную и выброшенную кем-то за ненадобностью. Рот мужчины по-прежнему был приоткрыт в беззвучном крике, а глаза слепо пялились в дождливое небо.
— Я не уйду… Не уйду без него, — Галина отчаянно затрясла головой. Она словно забыла, что рядом находится голодное чудовище, и что у одного из солдат странного цвета глаза. Сейчас она чувствовала лишь боль утраты, заполняющую ее сердце. Они столько времени шли пешком, чтобы попасть в Петербург, в надежде найти здесь защиту. И вот, оказавшись уже так близко у цели, Леонид погибает.
Галина бросилась к истерзанному телу своего мужа и, упав на колени, истерично разрыдалась, прижимая к груди перепуганного ребенка.
— Леня, Ленечка мой! — шептала она, давясь рыданиями.
— Галина, послушайте меня, нужно идти, — начал было Алексей, но женщина вновь отчаянно замотала головой.
— Не пойду без него, — бормотала Галина. — Как же это… Здесь бросить, что ли? Надо похоронить по-человечески! Что же вы его, как собаку, оставляете?
— Сейчас наша задача помочь выжившим. Погибший будет замедлять нас. А мы не знаем, сколько здесь еще этих тварей.
— Не оставлю его здесь! Он не заслужил такого! Он в школе преподавал. Детей учил. А вы…
Обезумев от горя, женщина не слышала доводов Алексея. Дмитрий не выдержал первым. Присев перед Галиной, он нетерпеливо схватил ее за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза, после чего рыдания стихли, и женщина безвольно поднялась с колен.
Группа двинулась дальше. Алексей и Тимур снова шли впереди, Степан, Галина и Анастасия, взявшая ребенка на руки, следом. Завершали цепочку Рома, Иван и Дмитрий. Но теперь вместо Леонида к ним присоединился зверь, который шел рядом с Лесковым.
— Это потому что ты — «процветающий»? Поэтому оно тебя слушается? — не выдержал Иван, нервно дернув Диму за рукав.
— Потом, — тихо ответил Лесков.
— Что с твоими глазами?
— Не отвлекай меня.
Услышав этот ответ, Иван тихо выругался, но все же замолчал.
Наконец они добрались до станции Адмиралтейская. Тварь, которая провожала группу почти до самого входа, в итоге была отпущена, так как солдаты попросту не понимали, как ее убить — пули не причиняли ей вреда. Они отскакивали от ее панциря, как горох от стены, не оставляя после себя даже следов.
Но перед тем, как сбежать, чудовище внезапно вцепилось зубами в свой хвост и, визжа от боли, отгрызло от него конец.
— Зачем тебе это дерьмо? — настороженно спросил Тимур, заметив, как Лесков поднял кусок плоти с земли и положил его себе в рюкзак. Дмитрий не ответил. Без шлема он сильно промок, поэтому, единственное, что ему сейчас хотелось, поскорее попасть на базу и обсушиться. К тому же действие лекарств стало проходить, и раны на теле напоминали о себе все отчетливее. Особенно плечо, по которому Тимур так дружелюбно хлопнул во время их недолгой беседы в Доме Великана.
Когда лифт наконец опустил группу вниз, и двери раскрылись, вернувшиеся с поверхности были приятно удивлены количеством солдат, которые собрались их встретить. Алексей несколько смутился, когда его отец, Кирилл Матвеевич, прилюдно обнял его, забыв о субординации, а потом велел немедленно пройти с ним в кабинет. То, что его сын взял с собой раненого, пускай и «процветающего», было чем-то вопиющим, и парень совершенно не знал, что сказать в свое оправдание.
В свою очередь Дмитрий первым делом направился в лабораторию. Иван и Рома хотели было последовать за ним, чтобы наконец получить ответы на свои вопросы, но Лесков попросил их дать ему хотя бы пятнадцать минут, чтобы немного прийти в себя.
Поднявшись на нужный этаж, все еще одетый в лихтин и мокрый от дождя, Дмитрий вошел в кабинет Эрики, оставляя на белоснежном полу цепочку грязных следов. Девушка сидела за столом и что-то внимательно изучала в своем планшете. Когда дверь внезапно распахнулась, она с долей раздражения посмотрела на наглеца, который к своему возрасту так и не научился стучаться.
— Вам не говорили, что врываться в кабинет без стука, как минимум невежливо? — прохладным тоном заметила она, выпрямляясь в кресле.
— Говорили. Но с тех пор, как вы взяли в привычку врываться в мою палату, я на вашем примере понял, что здесь стучаться — это дурной тон, — не менее прохладно ответил Дмитрий. Он открыл рюкзак и достал из него, как показалось Эрике сначала, окровавленный белый пластик, после чего положил на стол.
— Вот это изучайте, а не меня! — произнес Дмитрий.
— Что это? — в этот раз брюнетка словно не заметила бесцеремонного поведения Лескова. Она немедленно принялась осматривать принесенную вещь.
Лесков вкратце объяснил, кому принадлежит этот хвост.