Засланец Божий 3 (СИ)
— Знаешь, а ведь использовать божественные способности просто для того, чтобы понаблюдать за скоростной схваткой, это немного… Кощунственно. — вздрогнул я от Лехиного голоса. И когда только, сука, успел подкрасться?! — Не в курсе, что тут происходит?
— Драка. — пожал я плечами. — Я вот, вообще — просто бутерброд кушаю!
Леха молча усмехнулся и направился в гущу событий. И вот чего ему вечно спокойно не сидится? Это моя привилегия вообще-то! По-быстрому закинув остатки бургера в хлеборезку и допив остатки кваса, я кинул деревянную кружку бургермену и засеменил за своим напарником.
— Что происходит? — мрачно спросил Леха, подойдя к главным участникам события, на ходу выковыривая свой жреческий жетон на свет божий.
Тетка, все так же напоминая мордой свеклу, гневно трясла нижней губой, без слов похрюкивая и порыкивая. Поняв, что от нее внятного ответа не добиться, Леха перевел взгляд на спокойно стоящего хлюпика и обратился уже к нему:
— Лиса, что ты тут устроила на этот раз?
— Че, ты и с ним знаком?! — не удержался я от удивленного возгласа. — Ой, то есть с ней?
— Мир тесен. — пожал плечами ерпарх под молчаливый хитрый взгляд угасающего сияния необычных глаз из-под палантина. — А мир высокоуровневых личностей еще теснее. Так что, мне еще раз повторить вопрос? — обратился Леха уже вновь к спорщикам.
— Не твое дело, жрец! — завизжала истеричная громовая свиноматка, отошедшая от первичного шока. — Это вопрос исключительно наших внутренних разборок в гильдии!
Леха снял со спины свой меч, немедленно укутавшийся красным туманом и таким же сиянием. Вонзив его в камни тротуара, он мрачно произнес, глядя на тетку таким взглядом, что та моментально из красной свеклы начала косплеить свеклу белую:
— Тут я решаю, где мое дело, а где не мое. — после чего вновь обратился к Лисе. — Так что у тебя случилось, что Гильдия наемников не постеснялась устроить бойню прямо посреди дня посреди площади?
— Ну, во-первых, никакой бойни не было. — веселым звонким голосом ответила эта небаррская ниндзя. — Все живы и здоро… Ну, может, не совсем здоровы, да. Но ничего, зельями отопьются, к ночи уже целехонькими спать пойдут. А во-вторых, эта… эта… Эта, прости Мардукор, глава гильдии зажала зарплату по договору! Представляешь, подкупили трактирщика, он мне в чай сонного зелья накапал. Я и проспала два дня, пропустив дату перезаключения контракта с гильдией. Теперь я официально не наемница, а значит не имею права требовать что-то от гильдии.
— А че бы просто было не перемочить их по-тихому? Ты ж могла? — удивился я.
— Никогда не любила убивать. — судя по интонации, поморщилась Лиса. — Да и клятва наемника запрещает мне совершать преднамеренных неоплаченных убийств. Я лучше разорю их. Пусть весь мой гонорар на лечебные зелья потратят!
— Да что ты о себе возомнила?!!! — вновь завизжала стремительно краснеющая тетка. — Думаешь, не найдется на тебя управы?!! Да я из тебя пирожков наделаю! Да бубуббууб…
Последний звук она издала по той простой причине, что у меня от ее визга до звона заложило повернутое к ней ухо и я, психанув, ускорился, схватил с ее же прилавка какой-то овощ погрязней да потверже, похожий на деревянную картошку по виду и плотности, да воткнул этот клубень ей в пасть, прихлопнув слегка по нижней челюсти, чтоб зубы поглубже вонзились.
— Так че, много это визгохранилище тебе задолжало? — вышел я из берсы, отряхивая руки от грязи.
— Три сотни тысяч золотых. — вздохнула та, глядя на ворочающихся покоцанных амбалов.
— Нехило. — покачал я головой, а Леха просто удивленно присвистнул. — Лех, надо как-то помочь восстановить справедливость!
— Тьфу! — выплюнула кусок откушенного овоща тетка. — Повторяю, не ваше это дело!!! если через пять секунд не уйдете, вы покойники! Раз!
— Лех, а че, убийства тут не запрещены законом? — поинтересовался я у походного справочника.
— Три!!! — провизжала тетка.
— Формально нет. — ответил ерпарх. — Суд решает по совести. И если он решит, что убийство заслуженно, то ничего тебе не будет. Это если до суда дойдет.
— Пять!!! — провизжала красномордая истеричка. — Малорай, убей их!
— Отлично! — хлопнул я в ладоши и достал свой жреческий медальон и посмотрел сначала на очередного громилу, вышедшего из-за ларька(респаун у них там, что ли???), а потом на гром-бабу. — Покушение на жизнь ХЕРПАРХА, а тем самым на самого МАРДУКОРА. Приговариваетесь к обоссыванию!
И, пока все пытались понять, что я имел ввиду, я вновь, ускорившись под берсой, вскочил к тетке на прилавок, распинывая овощи и колбасы и с удовольствием, отключив ускорение, от души, опорожнил на нее мочевой пузырь, переполненный пивком и квасом. После чего застегнул штаны и вернулся к Лехе с Лисой.
— Да, да, да! Отбитый я совсем! А то вы не знали? — посмотрел я на переполненные удивлением глаза. — Ну она ладно, но ты то, Лех! Чего так вылупился?
Тот в ответ молча кивнул в сторону обоссаного прилавка. Из-под которого, кряхтя, на четвереньках, уткнувшись мордой в землю, выползала туша визгливой бабищи.
— Приказывай, мой господин. — давясь слезами, пролепетала крикунья.
— Чего, блять? — нервно задергался у меня левый глаз.
Глава 30
— Че за цирк тут происходит?! — отпинывался я от пытающейся припасть к моим ботинкам обоссанки. — Леха, объясни! Пожалуйста! Ты слышишь? ПО. ЖА. ЛУЙ. СТА!
— Ого! Это дорогого стоит! — удивленно воскликнул мой напарник. — Ну, если прям ТАК просишь, то ладно. Происходит тут то, что ты в людном месте «позолотил» человека. В этих краях это крайняя степень унижения, после которой униженный официально считается рабом озолотителя.
— Ну йобанарот… — от услышанного я застыл, переваривая информацию, и тетка таки добралась до меня, нацеловывая мои многострадальные берцы, попутно обтираясь о мои штаны. Благо, они кожаные, не пропитаются. — Ну вот. Теперь для меня классическая цыганская фраза «позолоти ручку» заиграла новыми красками.
Вот никогда не угадаешь, от чего Леха *рукалицо* сделает.
— Ну ладно. Как твое имя, мамаша? — обратился я ползающей по земле бабище.
— Я Тетушка, господин. — покорно ответила она.
— А имя у тебя есть?
— У Тетушки нет имени, господин.
— Блять, как с вами со всеми сложно… — сделал я сам *рукалицо*. — Ладно, Тетушка. Хочешь приказов? Тогда прими вот это вот чудо разноглазое обратно в свою гильдию и выплати причитающийся гонорар.
— Прикажете сделать это прямо тут? — уточнила бабища.
— Ну да. — пожал я плечами. — Чего откладывать на долгий ящик?
— Слушаюсь. — всхлипнув, хабалка поползла к Лисе.
Добравшись до горе-наемницы, Тетушка стянула юбки, оголяя задницу и подставляя свои огромные белые полушария Лисе. Сама же Лиса тяжко вздохнула и, натянув капюшен пониже, наклонилась и поцеловала Тетушку куда-то в междубулочье.
Вот ей-богу, если бы я был чуть послабее желудком, то пришлось бы идти обратно к лоточнику с бургерами, перебивать привкус блевоты вкусняшками. Но обошлось, сдержался.
Тем временем Лиса еще даже не успела распрямиться, как значки на ее плечах из темно-зеленых стали светло-зелеными и слегка подсветились. Сплюнув, наемница задрала рукав на левой руке, обнажив странный браслет из черного материала, похожего на дерево с узором из тонкой бронзовой всечки. Тетушка, натянув юбки туда, где им и положено быть, развернулась и приложила к браслету Лисы аналогичный на своем запястье. По узорам на украшениях прошла волна зеленого огня. Довольно кивнув, Лехина знакомая кивнула и опустила рукав. Тетушка же застыла на земле, всхлипывая и размазывая слезы и сопли по своей не очень приятной роже. Даже немножко жалко ее стало.
— Блин, Лех. Можно ее как-нибудь того, разрабить… Разработать? Разработить? Ну, короче, освободить. — обратился я к своему справочнику.
— Щас. — на несколько секунд Леха погрузился в свою встроенную энциклопедию. — Ага, вот. Надо ее прилюдно раздеть, помыть и одеть в новое чистое платье. Собственноручно. Тогда позор считается смытым.