Кареглазка и чудовища (СИ)
Я могу смотреть на нее бесконечно, но это невозможно. Приходит тот миг, когда она чувствует мой взгляд, оборачивается и улыбается. Я заливаюсь краской, как всегда — по привычке. Она прикручивает старую песенку о саботаже игры в прятки, и спрашивает, вспомнил ли я что-нибудь.
— Да, — отвечаю я и быстро приближаюсь к ней. — Я помню.
— И?
— И все расскажу буквально через 10 секунд.
Я прижимаюсь к ней и мой рот настойчиво, но нежно, прижимается к ее губам. Она упирается, но не так сильно, как можно было ожидать. Мы зацепили реторту, штатив с пробирками, и они падают… но я мухлюю, подхватываю их силой мысли, и ставлю обратно — только подальше. Да-да, совершенно без рук — я ведь Саморожденный;). Я не закрываю глаза, любуясь Кареглазкой, и вижу ее замешательство. Когда поцелуй заканчивается, она смотрит с неожиданным интересом. В ее глазах пляшут огоньки. И я должен сказать…
— Ничего не бойся. Теперь я с тобой навсегда, и все будет хорошо.
И она как будто ждала этих слов всю жизнь, всю вечность — она в странном для себя самой порыве прижимается ко мне, и я ласково обнимаю ее, медленно опуская руку вниз с области талии.
Я сделал это. То, о чем никто не узнает — если я сам так не решу. Но, хочу ли я, чтобы обо мне сочиняли мифы?! КОНЕЧНО, ДА! Вы ведь знаете меня… разве можно было подумать иначе? Поэтому я и рассказал вам всю эту невероятную историю. Да, боготворите меня — ведь это я спас вас всех…
Где-то далеко, и одновременно — близко, в другой вселенной, глухонемые слепцы с ужасом ползают среди поломанных роз, не понимая, что произошло. Вскоре они решат, что должны бороться — и запустят тот самый цикл событий, который их и уничтожит. Пророчество…
Я знаю, что это был только один бой — вся война еще впереди. Именно сейчас где-то лежит и страдает кастрированный Гермес… восхищенный полковник Горин стоит на коленях перед только что распустившимися осириями. А Дракин-Охотник кротко обнюхивает свою Марго, вынашивающую будущего Хомо новус.
А в это время, мы — я и Кареглазка, стоим посреди этого мира, и наша любовь зарождается со скоростью неуправляемой реакции атомного распада.
Это был только бой, но этот бой — генеральное сражение. Ничего не будет так, как прежде. Отныне я всегда на шаг впереди. Я встретился глазами с Цербером, и улыбнулся. И снова поцеловал Лену. И она больше не сопротивлялась, так как ждала этого всю жизнь.