Семь братьев для Белоснежки (СИ)
Губы Алены непроизвольно расползлись в улыбке, но почти сразу стало не до веселья — она почувствовала, как дрожит, зубы отбивали чечетку. Похоже, она полностью пришла в себя, и тело начало яростно реагировать на холод.
Егор почти сразу это заметил.
— Потерпи, — велел он. — Придем домой — согрею.
Алена попыталась себе это представить.
— Согреешь, как тогда, когда мы под дождь попали? — уточнила она, продолжая стучать зубами. — Или… больше?
Егор издал звук то ли вопросительный, то ли возмущенный.
— Не надейся даже, — строго ответил он. — Так я тебя буду согревать не раньше, чем тебе исполнится восемнадцать.
Алена хихикнула и мечтательно протянула:
— Скорее бы.
Егор хмыкнул, кажется, с удивлением.
— Ты сегодня не слишком смелая? — понизив голос, предупредительным тоном поинтересовался он.
Алена покачала головой.
— Не слишком, — возразила она. — Я теперь могу быть смелой. Потому что его больше нет.
Она обхватила руками шею Егора, зажмурилась и, уткнулась лбом в его плечо. Куртка Егора была сухой — видимо, он успел снять ее, прежде чем прыгнуть за ней в озеро. Алена с пылом прошептала:
— Проклятия больше нет, слышишь?
Егор молчал какой-то время, потом тихо ответил:
— Я знаю.
Алена широко раскрыла глаза, одновременно прислушиваясь к звукам его голоса.
— Каким-то образом… — неуверенно начал Егор и закончил: — Я почувствовал, что меня больше ничего не держит.
Она догадалась, что он хочет спросить ее о чем-то, и опередила его:
— Не спрашивай. Не спрашивай, что там было. Не могу рассказать.
Егор снова ответил не сразу.
— Не буду. — И добавил: — Не буду спрашивать, если ты пообещаешь, что с тобой ничего не случится.
— Не буду, — вторила ему эхом Алена.
Егор напрягся.
— Прости, что?
— Не буду обещать, — упрямо повторила Алена, и это тоже была ее маленькая месть. — Если хочешь, чтобы со мной все было в порядке, тебе придется за мной приглядывать. До конца моих дней.
Она почувствовала, как из тела Егора ушло напряжение. Он хмыкнул, бросил на нее быстрый взгляд и улыбнулся улыбкой побежденного, но не проигравшего.
— Похоже, у меня нет выбора.
Алена спрятала лицо, уткнувшись носом в его куртку. Ее тело все еще сотрясала мелкая дрожь, холодный ноябрьский воздух кусал ее кожу сквозь мокрую одежду, но внутри нее, в груди, разливалось тепло, потому что она твердо знала — теперь все будет хорошо. По крайней мере, до конца ее дней. А потом… Потом, возможно, тоже все будет не так уж плохо.
Егор нес ее на руках по тропе, ведущей к особняку Каффа. Здесь не было людских глаз, и потому им казалось, что они сейчас одни в целом мире. Но это было не совсем так.
Лес следил за ними. Этот лес всегда следил за ними.