Изъян в сказке: бродяжка (СИ)
В Шеане Мэгг была ещё совсем ребёнком и почти не помнила его — сейчас он представал перед ней во всём величии и великолепии. Дорога поползла в гору, но это был лёгкий путь — орлы всё приближались, и вот до слуха Мэгг уже начали доноситься крики, смех, ярмарочные завлекалки, клекотание, а следом навалились и запахи: копчёной рыбы, яблочного самогона, свежих раков и ещё чего-то совершенно неизвестного.
У главных ворот, распахнутых настежь, стояли два рослых стражника в рыцарских доспехах, а вокруг крутились подвижные, суетливые Жёлтые плащи — личная гвардия короля. Каждый обоз и каждую корзинку на въезде в столицу они осматривали, а каждому гостю, будь он пеший или конный, задавали вопросы.
Когда подошёл черёд Мэгг и Рея, Жёлтый плащ — безусый ещё мальчишка с горящим взором, — спросил строго:
— Зачем прибыли в столицу?
— Полюбоваться празднованием, — ответил Рей, — и спеть свои лучшие песни во имя короля и Всевышнего. Я Рей из Грейл-Кора, поэт и музыкант, а это мой подмастерье.
Жёлтый плащ без особого любопытства глянул на показанную Реем бумажку и махнул рукой, разрешая войти.
Внутри города Мэгг ожидала увидеть дворец или богатые дома, но вместо этого сразу же попала на огромный рынок. Он тянулся от ворот до самых старых стен, и многие сотни людей роями пчёл носились от прилавка к прилавку. «Пирог, пирог!», — раздавалось с одной стороны. «Кожа, лучшая кожа Стении», — кричали с другой.
— Рей! — воскликнула Мэгг, едва удержавшись, чтобы не ткнуть пальцем: мимо пошел разряженный в разноцветный костюм человек с совершенно чёрной кожей.
— Это эмирец, — шепнул Рей, — не показывай пальцем и держись возле меня.
Эмирцев было много: чёрные, как головешки, они важно ходили между обычными белыми людьми или сами стояли в лавках, от которых пахло сладко-острым или медово-горьким. Рей тихо пояснил, что они продают восточные специи. У одного из эмирцев над палаткой висела громадная пятнистая шкура.
— Огненная леопарда, — объяснил Рей, — эмирцы ловят её по пятеро-шестеро, и не всегда даже один выживает. Леопарда похожа на кошку, только клыки у неё длиннее человеческой руки, а взглядом она может поджигать предметы.
Мэгг некультурно, но восторженно присвистнула: шкура у леопарды и правда была гигантских размеров, как три бараньих.
Лишних денег у них не было, так что мимо продавцов Мэгг шла, крепко сжав зубы и не давая себе канючить. Хотелось всего на свете: и шкуру леопарды, и бусы из наполненного солнцем золотого камня, и пёстрый вытканный платок, а ещё — сладких пирогов, которыми так нестерпимо пахло, и кислых мочёных слив.
— Станешь богатой леди — скупишь себе половину ярмарки, — тихо рассмеялся Рей, отлично видя, как бегает её взгляд с предмета на предмет.
— Обязательно, — серьёзно сказала она.
Между тем они достигли вторых ворот — в стене старой крепости, — и без труда прошли внутрь.
Ярмарка осталась позади, её как будто отрезало. В старом городе тоже было людно, но как-то иначе: никто не кричал, не сновал туда-сюда, и пешие, и конные двигались чинно. Бегали только мальчишки в ярких красных рубахах. Для себя Мэгг решила, что это какие-нибудь гонцы.
Рей крепко взял её за руку и повёл по мощёной булыжником улице мимо аккуратных домов в два или три этажа, каждый балкон которого был усажен цветами.
Вывеску «Жёлтый плащ» Мэгг увидела издалека и совсем не удивилась, когда Рей свернул туда. Это была большая и очень чистая корчма, не переполненная, но и не пустующая. Молоденькие разносчицы в белых передниках сновали между столами.
— Садись, — Рей отпустил её руку, и Мэгг быстро заняла место у окна. Интересно, что, похоже, корчма помещалась как бы в полуподвале — из окна была видна не вся улица, а только её часть, точнее — ноги повыше колена и конские копыта. Целиком людей можно было рассмотреть только на другой стороне улицы. Здесь гуляла знать. В основном, конечно, верхом или в носилках, которые правильно было именовать паланкинами, но иногда и пешком. Важные леди в дорогих платьях и отделанных мехами плащах семенили по широкой улице, опираясь на руки высоких широкоплечих лордов с подкрученными усами и гордо вскинутыми головами.
Представилось на минуту, что она рано или поздно станет одной из них. Будет, как, например, та леди в зелёном, свысока поглядывать на пыльную дорогу и морщить нос, завидев кучку конского навоза.
Мэгг хихикнула — как раз в тот момент, когда подошёл Рей вместе с разносчицей. Румяная девушка опустила на стол две кружки: одну, с пенистым пивом, Рею, другую, с квасом, Мэгг.
— Посмотри на них, — девушка отпила немного и кивнула в сторону улицы, — ты хочешь, чтобы я стала такой же?
Рей тоже перевёл взгляд за окно и едва улыбнулся, отчего его лицо как бы осветилось изнутри и стало необыкновенно приятным:
— Я обещал тебе, что ты станешь леди, малышка. И вот увидишь…
Разносчица поставила между ними блюдо с жирным жареным востриком в меду и с яблоками, и Рей не договорил и кивнул:
— Налетай!
«Налетать», правда, всё-таки приходилось культурно, то есть отламывая кусочки вилкой и не помогая себе руками, но к этому Мэгг уже привыкла. Рей смотрел одобрительно, сам обходясь одним ножом, но умудрившись ни единой капли соуса не уронить на стол.
Когда от вострика остались только кости да немного шкуры с недопалёнными перьями, Рей сыто и довольно откинулся к стене, положил руку на подоконник и подмигнул Мэгг. Она улыбнулась: точно знала, что означает это подмигивание и эта сытая улыбка.
И правда, Рей поднялся и пошёл к стойке, наклонился, что-то шепнул хозяину — и вот уже снимает со спины любимую цитру. Прислонился к одной из деревянных подпорок почти в центре зала, взял на пробу несколько нот и тут же, без предупреждений и объявлений, заиграл простой мотив знаменитой песенки.
Мэгг прикрыла глаза, подтянула к себе кружку с водой и замерла, вслушиваясь в его удивительный голос. Сейчас, когда расставание становилось всё ближе и всё неотвратимей, ей стало до смешного страшно потерять своего поэта. Если бы можно было кинуться ему на шею и выкрикнуть: «Рей, я тебя люблю! Тебя, а не какого-то там лорда!», — она бы сделала это сразу же. Но Рей только рассердится, не было никаких сомнений.
«Может быть, — подумала Мэгг лениво, — у меня не получится стать леди, и я вернусь к нему». Тогда Рей перестанет твердить, что должен дать ей деньги и титул, которых она лишилась, и они станут жить действительно счастливо.
Пока же Рей пел, но его песня совсем не подходила грустному настроению Мэгг. Он пел о юной девушке, полюбившей прекрасного юношу, который оказался — вот незадача! — подлецом и прохвостом. То он мурлыкал высоко и тонко, сетуя на горести и тяготы судьбы и повествуя о любви к красавцу, то басил, рассказывая о злодейских планах похитить у девицы честь и рубиновый перстень в придачу.
Посетители начали озираться, а найдя взглядом певца, принимались хлопать ему в такт, и к последнему куплету Мэгги со своего места уже не слышала переливов лютни, только шумные стройные хлопки.
— Браво! Браво!
— Ещё! Пой, музыкант!
— Эй, налейте ему!
И Рей, рассмеявшись и глотнув свежего пива, запел снова.
Через час его всё ещё не желали отпускать, но он всё-таки прервался, допил пиво, получил от хозяина кивок, подтверждающий, что стоимость обеда он отработал сполна, и вернулся к Мэгг. Она вздрогнула, когда он сел напротив: заслушалась и задумалась.
— Я заказал нам комнату, сегодня отдохнём, а завтра утром привезу тебе платья. Скоро праздник конца года, королевский дворец будет принимать множество гостей, попасть в их число — пара пустяков. А там — ты не упустишь своего шанса, — Рей протянул руку и сжал пальцы Мэгг.
После еды и песен Мэгг разморило, и она только согласилась. Вставать не хотелось, у подоконника было удобно, а солнце, ещё летнее и тёплое, приятно грело плечо и спину. Рей, кажется, догадался, что она хочет ещё немного посидеть, потому что отпустил её пальцы и взял кружку с оставшимся на дне пивом.