Над Этной розовое небо (СИ)
Пару раз приезжает поболтать Никола. Он начал работать у Марко и свободного времени у него стало меньше. Он тоже скучает по Юльке и собирается как-нибудь на выходных слетать в Прагу.
У меня много работы, и я ухожу в неё с головой. Почти каждый день приезжает Пьерджорджио. Если бы не его помощь, мне было бы очень трудно. Мало кому из молодых энологов так везёт с наставником.
— Лиза, я хочу, чтобы ты полетела со мной в Неаполь, — говорит он. — Во-первых, там будет интересная международная конференция, соберутся все светила биодинамики, а во-вторых, заедем к Давиде Бароне. Помнишь, я тебе о нем рассказывал? Так вот, я с ним договорился, он покажет нам своё хозяйство и расскажет обо всех секретах. Тебе это будет очень полезно.
Конечно же, я соглашаюсь и через два дня мы улетаем. В Неаполе для меня всё в новинку — я здесь не бывала, хочется больше увидеть. Но в аэропорту мы берём прокатную машину и сразу едем на винное хозяйство Бароне.
— Виноградники находятся не очень высоко, около четырёхсот метров над уровнем моря, но посмотри, какой вид!
— Да уж, сколько живописцев оставили здесь сердца! Как тут не сойти с ума от красоты?
Дорога петляет по склону, и время от времени неаполитанский залив открывается нам в совершенно фантастическом виде.
Давиде встречает нас у ворот, он одет просто — в джинсах, замшевых ботинках и светлой рубашке с закатанными рукавами. На вид ему лет пятьдесят пять, худощавый, седой, лицо и руки коричневые от загара. Он трясёт шевелюрой, обращаясь к Пьерджорджио:
— Я очень рад познакомиться лично. Очень много слышал о тебе хорошего, читал некоторые статьи.
— Странно, что за столько лет мы ни разу не встречались.
— Да не так уж и странно — я нигде не бываю, все время провожу здесь. Ну поехали, покажу вам свои владения. Держитесь за мной.
Он вскакивает на мотороллер и несётся к виднеющемуся в дали белому зданию. Мы едем за ним по грунтовой дорожке вдоль виноградника.
— Альянико, — говорит Пьерджорджио, — это южное Неббиоло. Смотри какой кругленький, ягодка к ягодке. Знаешь, что этот сорт сюда завезли древние греки? Вино из Альянико считалось лучшим в античном Риме.
— Знаю, да, я же ходила на твои лекции.
— Молодец.
Останавливаемся у большого белого дома.
— Сначала покажу виноград, а потом пойдём в кантину, всё посмотрим и попробуем. Хорошо? Вот это у меня Альянико, от дороги до той оливковой рощи.
Мы идём за Давиде в глубь виноградника и через минуту оказываемся перед пологим склоном, откуда открывается вид на всю округу: холмы, церквушка, далёкие кипарисы, а совсем вдалеке — сияющее море.
— Какая красота!
— Да, красиво, — Давиде на секунду замолкает и любуется видом. — Это всегда меня вдохновляет… Ладно, идём дальше. Сейчас покажу, что у меня идёт на главное вино. Это префелоксера, непривитая, очень старая настоящая неаполитанская лоза. У вас на Сицилии такая тоже есть, у «Терре Нере», например.
— И у Марко есть, — кивает Пьерджорджио.
Сколько ещё я буду вздрагивать, слыша это имя? Надо уже как-то освобождаться, это уже зависимость какая-то… Если, конечно, надо… Я вспоминаю, как Марко приехал за нами, когда мы с Юлькой были на море, в его доме. Смущённый, потерянный, взъерошенный… «Смотри, твой ночной наездник такой трогательный», — сказала Котя… Да, правда…
Мы примерно час ходим по виноградникам, смотрим, щупаем, пробуем маленькие незрелые ягодки на вкус. Потом идём в кантину, всё осматриваем и дегустируем — то, что в бочках, то, что в бутылках, то, что ещё никто не пробовал и то, что никто уже не попробует. На свет извлекаются такие раритеты, что немыслимо и представить. Это невозможно не пить. А пить с двумя такими мастерами очень интересно и очень трудно — голова идёт кругом. Я совсем пьяная.
— Почему вы так странно назвали вино?
— «Это слёзы, Лючия»?
— Да.
— Потому что до сих пор плачу, когда думаю о ней.
— А кто такая Лючия? — я выпила столько, что о деликатности даже не задумываюсь.
— Моя жена…
Пьерджорджио незаметно дёргает меня за рукав. Но ему только кажется, что это незаметно.
— Да ничего-ничего, — говорит Бароне, — ничего, прошло уже много лет. Лючия — это моя жена. Когда-то очень давно я не смог её простить. Она совершила необдуманный поступок, глупость… А я сказал, что это предательство и что простить это невозможно. И она ушла.
— И вы действительно не смогли её простить?
— Давно простил… Сразу.
— Но вы сказали ей об этом?
— Нет, не успел… Она умерла — автокатастрофа. Ну, это грустная история… Обычно я её никому не рассказываю. Вот сегодня что-то… Просто… никогда не гони того, кто тебя любит…
Вскоре мы уезжаем. Всю дорогу я думаю о том, что сказал Давиде Бароне. Не знаю, как Пьерджорджио умудряется вести машину после такого количества выпитого, но до отеля добираемся без приключений.
— Ужин?
— Не-е-е-т! Я спать! — сил на ресторан и прогулку по Неаполю у меня нет.
— Зря. После тяжёлого дня надо плотно поесть.
— Не настаивай — я испорчу тебе вечер.
Я иду в свой номер и падаю на кровать. Тут же раздаётся звонок:
— Лиза, смотри же не проспи! Завтра в половине девятого встречаемся на завтраке.
***
Конференция проходит в нашем отеле и сразу после завтрака мы идём в большой зал, где собираются виноделы. Мы слушаем доклады, дегустируем, заедая хлебом, обмениваемся мнениями с другими участниками. Вернее, Пьерджорджио обменивается, а я скромно помалкиваю. Его, разумеется, очень хорошо знают, и он щедро меня со всеми знакомит.
— Крутая тусовка.
— Ну, ещё бы. Теперь ты знакома со всеми главными виноделами Италии, так что от настоящей славы тебя отделяет только вино. Не то, что ты делаешь сейчас для супермаркета, а Вино, с большой буквы, которое я жду от тебя уже в следующем году. Даже с тем виноградом, что у тебя есть сейчас, ты можешь неплохо стартовать.
— Да… если папу это устроит… Там свои нюансы, знаешь…
— Я с ним поговорю. Ладно… Что будем делать сегодня вечером? Идёшь со мной ужинать или нет? Отвечай немедленно, потому что я получил приглашение и если ты опять решишь от меня избавиться, то я пойду туда, но подтвердить надо прямо сейчас.
— Что за приглашение — на званый ужин? К маркизу?
— Да.
— Иди, конечно, не будешь же ты из-за меня его пропускать!
— Могу и пропустить! Я уже побывал на тысяче таких ужинов — всегда одни и те же люди, одни и те же слова.
— Иди, Пьерджорджио, не отказывайся!
Мы разом оборачиваемся на голос и видим Марко.
— Привет…
— А-а, решил всё-таки приехать? Молодец, правильно. Привет!
— Да, решил вот… Ну как вы тут?
— Отлично. Обсуждаем, куда пойдём ужинать.
— Ну да, это я уже понял. Тебя пригласили к Антинори*?
*(Маркиз Антинори — один из известнейших производителей качественного вина в Италии — прим. автора)
— Да, в «Иль Команданте».
— Слабовато — у них же только одна звезда*.
*(Ресторану «Иль Команданте» присвоена одна звезда «Мишлен»)
— В Неаполе это максимум. Но там, кстати неплохо, знаешь, современный интерьер, красивый вид на залив — корабли, огоньки, шикарно. И я их шефа знаю, готовит он очень хорошо.
— А кто там?
— Сальваторе Бьянко.
— Не слышал, но уверен, тебе надо идти.
— Да вот не знаю куда девушку пристроить, не поможешь? — Пьерджорджио хохочет, а Марко сохраняет серьёзность, даже не улыбается.
— Могу помочь.
— Эй! Ничего, что я здесь? Не мешаю?
— Лиза, я бы хотел пригласить тебя на ужин.
Что за театр абсурда! Я набираю воздух, чтобы возразить, но он успевает заговорить раньше:
— Это мой старый друг, вернее друг моего отца, я знаю его с детства. Очень интересный человек, раньше занимался политикой, был известным…
— А как его зовут? — Спрашивает Пьерджорджио.
— Джинаро Пеларатти…
— Хм… не припоминаю…
— Он уже давно отошёл от дел, живёт в деревне, в получасе от Неаполя. Поедем, Лиза, прошу… Посмотришь на Кампанию, какая она на самом деле, попробуешь настоящую неаполитанскую еду. Ты показывала мне Москву, а я покажу тебе маленькую деревушку. Но это гораздо лучше, чем сидеть в отеле или гулять по Неаполю в одиночестве.