День летнего солнцестояния
Петров.Розумна людына, тихо молвил Цымбалюк.
Ну, что же, военком правильно поступил, не стал на себя брать грех... Ты, Серёга, на мои слова не обижайся - я знаю, о чём говорю. Отправь он вас на войну, там, на перешейке, или в заснеженных лесах под Выборгом, или у Питкяранты, всем классом навечно и остались бы! глядя в глаза Петрову, очень тихо произношу не очень неприятные слова.
Зря вы так, товарищ сержант, с обидой в голосе произносит боец. У нас в школе лыжная подготовка сильная была, такая, что закачаешься! Часто ходили в тир, стреляли по мишеням, учебные гранаты метали.
Это у финнов подготовка... особенно лыжная... Они по зимнему лесу сутками могут передвигаться и ещё при этом жить и воевать. И это при морозе градусов за сорок. Попробуй, догони его - лично я не берусь! Ты, Сергей, радуйся, что мимо тебя всё краем прошло, и мама твоя сейчас не плачет, поминая сына. Успеешь ещё навоеваться... после последней фразы обрываю разговор и, какое-то, время шагаю молча.
Мои спутники тоже молчат, возница медленно едет, что-то протяжно напевая себе под нос на своём языке. Он оторвался от нас метров на десять вперёд и слов исполняемой песни не разобрать, слышны только отдельные звуки, типа "жер кеш...онын...", как и слышен шум удара, когда колесо повозки попадает на очередную дорожную колдобину и повозку немного подбрасывает вверх. Шагая по дороге, мы проходим очередной небольшой, очевидно верстовой мостик, проложенный через какой-то ручей или мелкую речушку. По обеим сторонам дороги посажены дубы и буки, в тени которых при желании можно сделать остановку и отдохнуть в тени ветвей. На ум пришло, что после четвёртого мостика должен быть поворот налево и начнётся просёлочная дорога, ведущая до самой заставы. А всего пару минут назад именно его мы и прошли. Вспомнились слова Рафика, когда Петров спросил бойца, долго ли ехать до заставы...и повозочный ответил с улыбкой на лице:
Кто-то будет ехать на повозке, а кто-то будет совсем идти рядом, чтобы лошадь сильно не грузить! Свои железки и мешки можешь положить, сами сидеть ни-ни. Не долго. Надо ногами ходить всего четыре мостка по этой каменной дороге, потом поворот налево, дальше через кусты и лес, совсем не долго. Мама своя вспомнить не успеешь, как мы будем дома. Знаешь, какая у нас застава? Не знаешь! В бывшем поместье местного графа живём. Сад цветёт. Деревня рядом, Мечеть, только не мусульманская, а другая, кладбище рядом. Лес, поля и река - всё есть! Местные люди добрые, молоко приносят и угощают наших ребят. В выходной на рыбалку ходить можно! увлёкся разговором наш возница, нахваливая свою заставу....
Ноооо! Зарина, стой! неожиданно подаёт команду Рафик, когда закончилась шоссейная насыпь. Когда мы поравнялись с повозкой, он поясняет свои действия Четвёртый мосток и ещё чутка мы уже проехали, теперь будем мало-мало отдыхать. Надо Зарину пожалеть и дать отдохнуть.
Мы сошли с дороги и расположились возле разлапистого дуба с мощной кроной из зелёных листьев. Привал так привал! Рафик несколько раз выполнил упражнения, разминая тело, потом занялся лошадью. Ефрейтор Цымбалюк прежде чем сесть на траву, сходил к повозке и вернулся с фляжкой воды в руках. Уже сидя на траве, Игорь отвинтил фляжный колпачок, сделал несколько добрых глотков воды, передал открытую фляжку в руки Петрова, а сам, широко раскинув в стороны руки и с довольной улыбкой на лице, лег спиной на траву. Петров, закрыв глаза, мелкими глотками жадно пил воду, пока вдоволь не утолил жажду и передал ополовиненную фляжку в мои руки. Сначала делаю глоток и полоскаю водой рот, затем в три глотка пью воду. Утолив жажду, трясу фляжкой на весу, проверяя на вес, осталась ли в ней вода. Судя по бульканью внутри вода в ёмкости осталась, правда не много.
Эй, друг! Иди к нам и испей водицы! предлагаю пограничнику.
Повозочный не заставляет себя долго ждать, со словами: "Спасибо брат!", подходит к нам, берёт из моих рук фляжку и начинает пить. Рафик до конца опустошает флягу, закрывает колпачок, возвращает её Игорю уже без воды и присаживается рядом с нами.
А скажи-ка мне, хорошо подготовленный красноармеец Петров, что надо сделать бойцу на привале? задаю вопрос нашему молодому товарищу.
Полностью удовлетворить свои естественные потребности! бойко отвечает Сергей.
А точнее? настаиваю на полном развёрнутом ответе. Я же вижу, что парень городской, умный, но явно не турист-путешественник...
Сходить отлить, поесть-попить и немного подремать, если положено, отвечает Петров, потом добавляет: Это если есть такая возможность.
Хорошо! Назвал почти всё правильно, но не всё... Что ещё? хвалю бойца и тут же строго цыкаю в сторону Цымбалюка, пытающегося как-то намекнуть товарищу, что надо ещё выполнить. Товарищ ефрейтор не подсказывать!
Не знаю... звучит ответ Петрова.
Плохо товарищ красноармеец! с нотками недовольства произношу слова, затем, глядя Петрову прямо в глаза, отдаю распоряжение: Быстро разувайся! Сапоги с ног долой и поставить на траву рядом! Портянки снять, встряхнуть и проветрить на солнце. Сам ляг на спину, ноги подними вверх и подержи так несколько минут. Можешь немного поболтать ими в воздухе, туда-сюда, туда-сюда. Потом сядешь и руками по кругу покрутишь ступни ног. Усталость уйдёт и ногам станет легче - летать сможешь!
Сам тоже снимаю сапоги с ног, разматываю и расправляю портянки, раскладываю их на траве, затем вытягиваю ноги, давая ступням, немного обветрится на воздухе. Пару минут лежу на спине и откровенно блаженствую...
...Неожиданно вспомнился разговор в кабинете моего ленинградского начальника, когда меня в начале апреля неожиданно пригласили к нему для беседы...
Разрешите войти... спрашиваю разрешения войти в кабинет и, получив его, переступаю порог и закрываю за собой массивную дубовую дверь.
Заходи и садись на диван или на стул, получаю приглашение Начальника и прохожу вовнутрь кабинета.
Закуривай, если хочешь, разрешает хозяин кабинета.
Спасибо, но я не курю, отвечаю начальнику и смотрю ему прямо в глаза, спрятанные за стёклами очков-велосипедов.
Я правильно понимаю, что вы у нас знаток Западной Белоруссии? Много путешествовали по её окраинным районам, когда они ещё были под Польшей? произносит начальник, явно намекая на мои приключения конца лета - начала осени 1939 года. Минуту он держит паузу, следя за моей реакцией, потом продолжает: К нам пришла разнорядка об отправке одного нашего сотрудника в командировку в Брестский район Западного Особого Военного