Вестник

коли ведаешь о таком народе, Гриогаром наречённый, из клана Макгрегоры кровь свою веду.
– Это откуда народ такой?
– С моря Северного, с островов.
– Как же тебя с этих островов на земли наши занесло, или отец с судьбой смирился, коль цепи на жизнь обменивал?
Парень вскочил, но под пристальным взглядом опустил голову и склонился над отцом.
– Подло предали нас, отец пошёл на унижение, чтобы я смог проклятому роду Кэмпбеллов воздать по заслугам и род сохранить, кой на мне окончиться может.
– Ну что замолчал, рассказывай, а я послушаю, да решение приму – по заслугам вашим.
– Род наш старший из клана потомков Альпина, в который ещё множество родов достойных входит, кровь ведём от сына короля Скотландии Кеннета Первого Макальпина. Отец мой, Роберт Мюррей, имел родовое имение Кинтайр в землях Аргайла. Матери не помню, умерла в родах, мне жизнь даруя. Пять лет назад отец привёл в дом племянницу борона Арчибальда Кэмпбелла, которая стала мне мачехой без права наследования наших земель, лишь за возможность принадлежать к нашему роду через потомство, но оказалась неспособной выносить ребёнка. На просьбу её родственников провести суда с товаром в восточные страны отец согласился – предлагали хорошую цену, а деньги были нужны: неурожай тяжёлым бременем лёг на род. Отец хорошо знал морское дело, провести торговые суда в Персию не составляло труда. Взяв меня для обучения, он со мной отправился в путь. Но это был коварный план моей мачехи, продавшей нас морским разбойникам. Всем объявив, что мы в плавании, она взяла управление землями на себя в наше отсутствие. А дальше отец провел три года в цепях в обмен на мою жизнь, и я не мог отца бросить.
– А речи где обучился?
– Два года была у нас дюжина лихих парней новгородских – у них и учился. А как взяли на меч богатое ромейское судно с золотом да шёлком, перебили они сонную команду и ушли с товаром на ромейском судне против течения, а на драккаре оставили парус, разрезанный да десяток живых, кто успел в воду попрыгать.
– А с вами что?
– И убивать не стали, и с лодки не отпустили. Связали нас, днище пробили да толкнули на быстрину. Только села лодка на песчаную косу посреди реки, а днём пришли, кто спасся. И вот мы тут.
– Да, наслышан о новгородцах всякого. И крови невинной не взяли, и соглядатаев оставить побоялись… Послушал я тебя – и будет слово моё такое: коли отец твой в цепях жизнь влачил и на землю нашу не ступал, то и татем считать не можно его, а почто он обрёк себя на позор – не мне судить. Рабства в землях наших нет, но поскольку доля ты моя в добыче, стоимость твоя – пять гривен серебром; и пока не выплатишь – ты во власти моей, и только после этого по крови своей истину сможешь искать и за измену карать. Сам обязан нравы наши соблюдать и правду ведать. Алиса сидела, не смея пошевелиться, перед глазами проносились картинки прошлого, прошлого её рода.
– А дальше?!! Ты чего замолчал?
– Дальше ты вместе с ним будешь учиться и познавать свой род.
На улице раздались шаги, и в окно заглянула Эльвира Корнеевна:
– Ну ты как? А то пойдём покушаем, я в беседке накрыла.
Алиса слезла с тахты и подошла к окну.
– Да, сейчас подойду.
Переодевшись в юбку и умывшись водой из висевшего на столбе рукомойника, девочка зашла в беседку. Женщина разложила по тарелкам картошку, добавив по ложке топлёного масла; в ковшике исходили паром сардельки. Застучав ложками, женщина и девочка изредка перекидывались незначительными фразами, но больше уделяли время еде. Изредка Эльвира Корнеевна посматривала на Алису – её задумчивый вид тревожил, но женщина понимала, что приставать с вопросами не стоит. В этом возрасте с девочками нужно вести себя осторожно и не лезть в душу ребёнка напролом. Пусть сами вначале всё обдумают, а там можно и по душам поговорить.
Со стороны улицы хлопнула калитка и раздался зычный голос Валентины Ивановны, соседки по даче и старинной подруги Эльвиры Корнеевны.
– Эльвира, не занята? – подойдя, она заглянула в беседку. – Приятного аппетита, девоньки.
– Да что ты, как чужая, в проходе–то? Заходи, почаёвничаем, самовар вон горячий.
– Не, я на минутку: плита растоплена – пригляд нужен. Олег звонил, обещался к вечеру быть, Светлану только дождётся с работы. Говорил, коль чего нужно, на работу ему позвони.
– Ой, а чего это он? Собирался же завтра приехать.
Эльвира Корнеевна озадаченно вздохнула и, выйдя из беседки, вместе с подругой пошла к выходу. У Валентины Ивановны был единственный телефон на всей улице, и она для всех была источником связи. Алиса проводила женщин тревожным взглядом и, прибрав на столе, пошла в комнату. Взобравшись на пуфик, она стала рассматривать серьги.
– Ангелок, что скажешь о них?
– Их история интересная и древняя, как человеческий род.
– Ой, расскажи!.. Ну пожалуйста!
– История их началась в Индии. Однажды к богине Лакшми, супруге великого бога Вишну, с мольбой о помощи обратилась бедная крестьянская девушка. Она просила богиню, покровительницу материнства, бессмертия и духовной чистоты, помочь ей. У девушки был возлюбленный, но взять в супруги он её не мог, пока не будет знака от богов о способности ее к продолжению рода, а знака всё не было. Сжалилась Лакшми и послала к девушке прекрасного лебедя. Птица села рядом с молившейся девушкой и, охватив её крыльями, прижалась к чреву. Она поведала, что мольба услышана прекрасной богиней и девушке даруется счастье материнства. После этих слов на крылья птицы, принёсшей благую весть, упали первые капли крови, которые, застыв, превратились в алые рубины, а из зелёных глаз счастливой девушки упали слёзы, которые превратились в изумруды. В тот же день родные объявили её невестой, а драгоценные камни стали приданым от рода. А из самых прекрасных камней были созданы искусными ювелирами украшения: серьги, браслет и диадема...
– А что дальше с ними было?
– Жизнь человека коротка, а камней – долгая. Много было у них прекрасных хозяек, много интересных судеб и дальних путешествий.
– Красивая история. Так, значит, ты лебедь?
– Такой же, как Ангел и тысячи других имён, данных благодарными девушками.
– А как же богиня, она на самом деле была? Или это сказка?
– Сказка? Значит, сейчас ты в гостях у сказки и говоришь со сказочным героем, – Ангелок хихикнул.
Алиса покраснела и заёрзала по пуфику.
– Ну, я про индийских богов, волшебство и… слёзы, которые в камни превратились. Так разве