Паук в янтаре (СИ)
Доминико рвано выдохнул сквозь сжатые зубы.
— К счастью, среди конвоируемых заключенных мне удалось отыскать менталиста, которого содержали в камере на одном этаже с тобой. Он рассказал, что видел тебя в утро перед взрывом с одним из охранников. Он почувствовал твой страх… твою панику. Ты понимала, что происходит что-то в корне неправильное, но заключенный не стал поднимать тревогу. Конечно… Охранник уводит молоденькую девочку позабавиться — такое, по его словам, обычное дело в Бьянкини. Все к этому привыкли, научились не замечать и не слышать. А потом тот менталист добавил, глядя на меня с ужасом, что он понятия не имел, что ты не просто молоденькая девочка. Он не знал, что ты моя…
Горькая улыбка исказила его губы.
— Я искал тебя по всей крепости. Разрушенные стены, обгорелые переборки, обвалившийся пол… Исследовательский центр, тюрьма — все было пустым и безжизненным, энергетически мертвым. И тебя… тебя не было. Нигде не было.
Он уронил голову на наши скрещенные руки.
Если бы я все еще была менталистом, если бы все еще могла чувствовать, его отчаяние, должно быть, захлестнуло бы меня темной волной, увлекая в черные глубины терзаемого виной сознания. И я бы сжала его руку и разделила боль, забрала ее часть, сделала терпимой, сносной…
Но я больше не была менталистом. Я могла только смотреть.
— А потом я вспомнил про Бьерри. Он был моей последней надеждой — я был уверен, если ты чудом спаслась, ты попыталась бы добраться до него. И…
— Бьерри не виноват, — тихо произнесла я. — Он не преступник, не сообщник в моем побеге. Он не собирался укрывать опасную заключенную…
— Бьерри не виноват, — эхом повторил Доминико. — Бьерри тот единственный человек в Веньятте, моя благодарность к которому не знает границ. Бьерри сохранил самое дорогое, что…
Он не закончил. Застыл, не поднимая головы от моих коленей.
— Бьерри не хотел отпускать тебя, — послышался его приглушенный голос. — Не верил мне… нет, не доверял. И правильно, я уже столько раз подвел тебя… Столько раз…
Повинуясь порыву, я сжала его руки. Притянула, почти заключая в объятия.
— Ты поверил мне, — тихо проговорила я. Доминико у моих ног замер. — Если бы не ты, Витторио был бы на свободе. Если бы не ты, никто не узнал бы о смерти Стефано, никто не усомнился бы в виновности тех, кого менталист обманом вынудил совершить убийства. Если бы не ты, я…
Я замолчала. У меня не хватало слов. Лишенная поддержки ментальной магии, я терялась, не понимая, как правильно передать то, что рвалось наружу. Мы замерли, тесно прижавшись друг к другу — как две жертвы кораблекрушения, выброшенные на чуждый берег жестоким штормом.
Бесконечность спустя, Доминико поднял голову и посмотрел на меня в упор.
— Витторио Меньяри — не тот менталист, которого мы искали. Нападение на тебя это подтверждает. Все ниточки, казалось, указывали на Меньяри, но…
Я кивнула, пряча в глубине души облегчение. Мгновения неловкой, неизведанной близости прошли, и мы вернулись на понятную нам обоим безопасную территорию, где и прежде взаимодействовали лучше всего. Расследование. Поиск настоящего убийцы.
— Ничего не закончилось, Янитта. Понимаешь, ничего не закончилось.
* * *Яркое, почти летнее солнце пробивалось сквозь тонкие белые занавески. За окном выводили трели птицы, гудели вдалеке оживленные улицы старой Веньятты. Плескалась вода, рассекаемая носами чинторро. На первом этаже дома хлопнула дверь — должно быть, на работу пришла помощница Доминико по хозяйству.
Верховный обвинитель неохотно разжал объятия. Провел рукой над моими запястьями, проверяя артефакты. Серебристо-черные браслеты ярко сияли, заряженные южной энергией.
— Мне нужно, — хрипло произнес Доминико, — отдать распоряжения.
— Конечно, — кивнула я. — Если можно, я бы все же хотела… бульон.
Доминико с готовностью кивнул. Ободряюще сжал мою руку и, поднявшись, направился к выходу.
Мой оклик догнал его уже на пороге комнаты.
— Гос… Доминико, — он остановился, обернулся ко мне. — Ты так и не сказал… что будет со мной.
— Магия восстановится.
— Я спрашивала не об этом.
Доминико нехотя проговорил:
— Официально заключенная номер семь, отбывавшая пожизненное заключение в исследовательском центре тюрьмы Бьянкини погибла при пожаре, произошедшем в крепости из-за взрыва нестабильных кристаллов-артефактов. Официально. Неофициально…
— Я еще жива, — эхом закончила я.
Рано или поздно эта тайна станет явью. А потом… я окажусь на костре, а Доминико не поможет ни должность, ни благоволение Короны. Закон, касающийся укрывания преступников, един для всех, даже для верховных обвинителей. Особенно для них.
Невысказанные слова повисли в воздухе. Доминико упрямо молчал, не желая признавать очевидное, и я с трудом собралась с духом, чтобы заговорить снова.
— Твоя карьера… ты не должен так рисковать. Я совершила преступление, я виновна… я… почти что убила человека. Намеренно… Ментальной магией. Ты знаешь, что это значит.
— Моя карьера, — с усмешкой повторил он. — Думаешь, должность верховного обвинителя — это предел моих мечтаний?
— Ты знаешь законы, — тихо, почти шепотом произнесла я. — Укрывательство преступника, осужденного на казнь, карается смертью. Я не могу… Я не хочу этого…
— Значит, сгорим вместе.
— Не шути… так, — в глазах защипало, губы задрожали. Я поспешно отвернулась, пряча выступившие слезы, но Доминико заметил. Торопливо прикрыв дверь, он вновь подошел ко мне. — Я намеренно применила ментальную магию, чтобы убить…
— Ты защищалась, — оборвал Доминико. — Он бы убил тебя, ни капли не сомневаясь.
— Это не важно, — я упрямо тряхнула головой. — Когда такие мелочи волновали законников? А я… Я разрушила крепость, и кто-то… пострадал, — Доминико подался ко мне, но я вжалась в кресло, скрестив руки на груди, чтобы отгородиться от него. — Не надо. Я преступница, Доминико. И тебе нужно сделать то, что требует от тебя закон.
Он невесело усмехнулся.
— Кажется, мы уже проходили это, Яни. Ты так же яро верила в собственную виновность, услужливо подделанную предыдущим верховным обвинителем. Что бы там ни было, я не изменил своего мнения, — лицо его стало серьезным и мрачным, а голос зазвучал отрывисто и жестко. — Да, я могу отправить тебя в темницу. Могу объявить всем, что ты созналась, отчего же такие надежные тюремные кристаллы вдруг дали сбой, могу организовать показательную казнь. А потом… а что потом? Не останется никакого смысла служить Иллирии. Не останется никакого смысла…
Доминико посмотрел на меня тяжело, пристально.
— Ты будешь мертва, я буду… можно сказать, что мертв. А менталист-убийца, тот самый, что оставил за собой длинный кровавый след и множество разрушенных судеб, он будет свободен. И он продолжит, я уверен, он не остановится… Такого исхода ты хочешь, Янитта? Чтобы все… закончилось, не начавшись… Закончилось вот так?
Не в силах вынести горечь в его желто-карих глазах, я отвернулась.
— Нет. Но…
Доминико вздохнул.
— Поверь, Яни… Все, чего я хочу, все, к чему я так долго шел… — его рука сжалась в кулак. — Ведь я поверил тебе тогда, помнишь, во дворце, когда твои руки легли мне на грудь… там, где сердце… Ты просила помочь тебе. И вот он я, я здесь, чтобы помочь. Восемь лет я шел к тебе. Это было… — он встряхнул головой, останавливая себя на полуслове. — Все, чего я хочу — отыскать менталиста и раз и навсегда вырвать тебя из его паутины. Живой и невредимой. Но прежде всего нужно, чтобы ты осталась свободна. И я в силах это сделать, не рискуя оказаться на костре за соучастие в побеге.
Я подняла на Доминико недоверчивый взгляд.
— Как? Как именно?
— Ты можешь выйти за меня замуж, — сказал он.
Его слова, странные, неожиданные и дикие, выбили опору из-под ног. Я вздрогнула, вцепившись в подлокотники кресла. В голове настойчиво зазвенел вопрос, готовый сорваться с языка: зачем? Зачем ему, верховному обвинителю Иллирии, наследнику рода Эркьяни, нужна осужденная беглянка без имени, без рода, без магии? Мне нечего было предложить — наследница Астерио, брак с которой сулил немалые политические выгоды, осталась далеко в прошлом.