Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности

Рива
. В Проскурове на днях был погром.
Табакмахерша
. Ив Коростышеве был. И в Белой Церкви был.
Рива
. А в Жмеринке – целых два.
Табакмахерша
. А моей невестке скоро рожать…
Рива
. Да. Я ее вчера видела. Поздравляю – у вас будет мальчик!
Табакмахерша
. Все так говорят.
Рива
. А что тут еще скажешь. У нее такой острый живот, будто она проглотила целую саблю. Легких ей родов!..
Расходятся по домам.
Вдруг – шум. Крики: «Бей жидов! Они здесь, ломай! Прячутся, пархатые!»
Звон разбитых стекол. Черный дым. Одним словом, погром.
Арон и Рива во дворе.
Арон (кричит). Рива, гони всех в погреб! Прячьтесь! Быстрее!
Рива
. А ты?
Арон
. Я спрячусь здесь, вдруг они надумают поджечь дом.
Рива
. Арон!
Арон
. За меня не бойся! Они меня не тронут!
Рива
. Я без тебя не пойду!
Арон
. Рива! Сейчас не время спорить! Беги!
Рива убегает в дом.
Рива
(голос). В погреб! Все – в погреб!
Арон прячется возле дома. В руке у него охранная грамота в рамочке. Мимо дома пробегают погромщики с топорами, дубинами. По улице бежит петляя беременная женщина, а за ней пьяный петлюровец с саблей на боку, в руке у него ружье со штыком.
Беременная женщина
(кричит). Помогите! Люди! Убивают! Помогите!
Петлюровец
. Стий, сучка! Стий, кажу! Стий!
Арон
(выскакивая петлюровцу наперерез.) Мишигинэр, вус титсты!
Петлюровец
. Ах ты, морда жидовская!
Петлюровец
, ткнув женщину штыком в бок, подбегает к старику Орлову и всаживает ему штык прямо в грудь. Арон падает, роняет грамоту, стекло в рамочке разбивается. Петлюровец вытаскивает саблю и рубит лежащего Арона наотмашь. Затем мгновение смотрит на своих рук дело и, пьяно смеясь, бежит дальше. Женщина встает и, зажав рукой истекающий кровью бок, бежит в дом Орловых.
Беременная женщина
 (кричит). Убили! Убили!
Из дома выбегают Рива и внук.
Рива
. Арон! Арон!!Арон!!!
Орлов-мальчик
. Дед! Вус титсты! Вус титсты!
Они плачут над Ароном. Сквозь их плач прорывается крик новорожденного и детский плач.
Женщина
(которая была беременной). Мальчика, который позже родился целым и невредимым, Табакмахеры в честь старика Орлова назвали Ароном. Но случилось это уже в далекой Америке, куда соседи Орловых успели сбежать…
На авансцену выходит главный герой – Орлов, выросший тот самый мальчик Шуня или Саша, как кому нравится.
Орлов
. А Шуня Орлов вырос в своего деда – такой же смелый и решительный. А еще непримиримый к врагам Советской власти, которая ему все дала. В паспорте у него было написано Орлов Шимон Лейбович, а на службе его все называли Александр Леонидович. Приказом народного комиссара внутренних дел Генриха Ягоды ему было присвоено звание майора государственной безопасности.
Пока Орлов говорит и облачается в чекистскую форму, меняется декорация. На сцене появляется условный кабинет чекиста: стол, стул, настольная лампа и портрет Сталина.
Входят Орлов и Натан Гуревич.
Гуревич
. Вот он, личный кабинет новоиспеченного майора Орлова! Поздравляю, Санька!
Орлов
. Натан, можно подумать – у тебя нет своего кабинета!
Гуревич
. Есть, конечно! Но там мы сидим вдвоем с Ванькой Пинчуком. А вдвоем это уже не кабинет, а коммуналка!
Орлов
. Учитывая, капитан Гуревич, что вы – друг детства майора Орлова, вам разрешается заходить в этот кабинет без стука!
Гуревич
. Подумать только, а ведь мог бы ты, как добропорядочный еврей, сидеть сейчас в своем доме, в нашей Сквире, крутить пейсы и швейную машинку деда Арона и напевать! (Поет.) Тум бала, тум бала, тум балалайкэ, тум бала, тум бала, тум балалайкэ, тум балалайкэ, шпиль балалайкэ, шпиль балалайкэ, фрэйлех золь зайн!..
Орлов
. Нет уж! Пожили наши предки без всяких прав, в черте оседлости! Хватит! Власть переменилась. Евреи теперь такие же люди, как и все. А это серое прошлое я, Натан, зачеркнул, выбросил из головы. Все выбросил и песни тоже. Я и старикам своим запрещаю даже дома на идиш говорить!
Гуревич
. А думать на идиш?
Орлов
. Тут что я могу сделать?! Мне самому недавно снилось, будто я с дедом Ароном говорю. Представляешь – рассказываю ему, кем стал, как с врагами борюсь. А потом вдруг понимаю, что говорю-то я с ним по-еврейски.
Гуревич
. И что дальше?
Орлов
. Жена меня разбудила. Испугалась, что я во сне разговариваю!
Гуревич
. Выходит, Саня, «отречемся от старого мира»… А я только в прошлое воскресенье в Сквиру съездил.
Орлов
. Зачем? По работе?
Гуревич
. Нет…Так… Могилки проведать. Посмотреть…
Орлов
. Ну, и как там?
Гуревич
. Нормально… Живут люди. Ты Галю-молочницу помнишь?
Орлов
. Конечно! Галя Червяк.
Гуревич
. Добрыйвечер.
Орлов
. Чего «Добрый вечер»?
Гуревич
. Фамилия у нее теперь такая. Замуж она вышла. И на зоотехника выучилась.
Орлов
. Правильно! Она – бойкая была… Добрыйвечер – а чего, тоже неплохая фамилия.
Гуревич
. А сейчас, оказывается, она – здесь, в Киеве.
Орлов
. Замминистра сельского хозяйства?
Гуревич
. Нет… В психбольнице лежит.
Орлов
. Не понял?
Гуревич
. Зоотехником она работала в крупном хозяйстве. А весной вдруг падеж скота у них начался. И отчего – непонятно! Она и решила, что ее во вредительстве обвинят. Вот, не выдержала… Съехали мозги в сторону.
Орлов
. Жалко, красивая баба была… Но глупая. Не виновата – никто бы ее не осудил… Я думаю.