Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности

Саша
. Верно… Майя Аркадьевна, у вас прошел склероз?!
Майя 
(оглядываясь). Да, его нет. Он исчез. Но в конце концов, что здесь удивительного? Склероз – это болезнь. И я, наверное, успела от него выздороветь!
Саша
. Майя Аркадьевна, это первый в мире случай, когда склероз отступил!
Майя
. Кто-то же должен быть первой?! Почему не я? Убейте меня…
Саша
. Зачем мне вас убивать?
Майя
. А квартира? Впрочем, теперь делайте с моей квартирой что хотите!.. Я только вот что еще должна сказать. Если жизнь – это корабль, который рано или поздно пойдет ко дну, то память – это крыса, которая бежит с тонущего корабля первой, а юмор – это капитан, и он уходит последним с гордо поднятой головой. А вот с кораблем, даже когда он опускается на дно, навсегда остается только одно – любовь… Вениамин Ионович Есафов!
Есафов снова подходит к Майе. Майя Аркадьевна кладет трубку.
Есафов
. Я здесь, Маечка.
Майя
. Вениамин Ионович! Я вам так и не сказала. Я вас – любила!!! (Поет, вспомнив все слова.)
Отцвели уж давно хризантемы в саду,
Но любовь все живет в моем сердце больном.
Есафов (поет как бы в ответ). Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер, Майя…
Майя Аркадьевна кладет голову Есафову на плечо, он обнимает ее за плечи, и они уходят. В миноре звучит мелодия гимна целлюлозно-бумажного комбината, и гимн звучит лирично. Так что непонятно: то ли это гимн, то ли – реквием…
Целлюлозно-бумажный,
Для страны крайне важный,
Целлюлозно-бумажный наш родной комбинат.
Коллектив здесь отважный,
Боевой и бесстрашный,
И работать на совесть каждый в нем очень рад!
Свет гаснет, затем медленно зажигается. Это рассветает. Появляется Склероз.
Склероз
. Собственно говоря, мне нечего больше сказать… Но болезни сентиментальны. Они привязываются к людям. И так не хочется с ними расставаться. Давайте вспомним еще одно утро.
На софе под одеялом, как в самом начале, лежит Майя Аркадьевна. К ней подходит Склероз.
Майя Аркадьевна, просыпайтесь!
Майя
. Зачем? Мне так хорошо. С вами и с тем, что я помню. Воспоминания – это не так мало, согласитесь.
Склероз
. Конечно. Немало…
Майя
. Совсем немало. Это все, что у меня осталось. Да… Старость дается человеку один раз, и до нее надо дожить!.. Только непонятно: зачем?
Склероз
. Как зачем?
Майя
. Зачем, если всех, и даже вас, я только раздражаю. И почти все, с кем мне хочется общаться, уже умерли. Нет, уходить из жизни, как уходить со сцены или из спорта, нужно вовремя.
Склероз
. Майя Аркадьевна, прежде всего в вашем возрасте нужно соблюдать режим. Утром нужно завтракать и принимать лекарства.
Майя
. Я не хочу. Помните, я вам рассказывала про свою соседку, Таисию Карловну. Она не выходит у меня из головы.
Склероз
. Майя Аркадьевна, не забывайте, она была одинока. А у вас есть я! Вы хотите жить сегодняшним днем?
Майя
. Теперь все говорят, что надо жить сегодняшним днем.
Склероз
. Они просто еще не поняли, что жить только сегодняшним днем – это… так скучно.
Майя
. Невыносимо скучно.
Склероз
. Жутко скучно… Все, Майя Аркадьевна, довольно. Слушай, старуха, мою команду: рота, подъем!
Майя Аркадьевна поднимается и садится в постели.
Отлично! Майя Аркадьевна, вы уже встали?
Майя
. Я уже сижу.
Склероз
. Бортовые системы работают нормально?
Майя смотрит в свою тетрадку.
Майя
. Восемь тридцать – я встала. А больше пока ничего не было.
Склероз
. Будет. Если бы у вас так работала голова, как работает…
Майя
. Фи, а еще говорят, склероз – это болезнь интеллигентных людей.
Склероз
. Это вы сказали.
Майя
. Какая разница! Не придирайтесь. А где мой халат? Склероз. Никакого халата! Только платье. Вот это – надевайте! Узнаете? (Подает Майе старое подвенечное белое платье.)
Майя
. Да! Это же – подвенечное платье моей мамы. Оно чудом сохранилось… Но как же я оденусь?.. При всех…
Склероз
. Эх, что бы вы без меня делали?! Я вас прикрою!
Склероз поднимает одеяло и закрывает Майю от публики. Она надевает платье.
Майя
. Я готова.
Склероз опускает одеяло. Майя в подвенечном платье рядом со Склерозом.
Склероз
. Супер, Маечка! И у меня к вам – предложение. Давайте сделаем с вами финальное селфи.
Майя
. А что – давайте! Отличная идея! И пусть нас забросают лайками!
Склероз
. Забросают, уж будьте уверены. Никуда не денутся!! Ну-ка!
Склероз обнимает Майю, достает смартфон и щелкает. Склероз и Майя замирают.
На заднике сменяют друг друга их селфи.
Конец.
Ноябрь 2014 – май 2015 – январь 2016
 
Александр Володарский. Орловская порода
 
Пьеса в двух действиях
 
Действие первое
На заднике переливается огнями внушительный логотип фирмы – «ORLOV». Рядом висит большой портрет изобретателя швейной машинки Зингера. Легкая музыка. На сцене – фуршет. Тусовка – все участники спектакля. В руках гостей – бокалы с напитками, закуски. В центре событий – кутюрье Феликс Орлов, по виду – уже немолодой, но молодящийся мужчина, в безукоризненном фраке. К нему походят, поздравляют, с ним чокаются, дарят цветы, подарки. Возможно, портрет Зингера не висит, а Феликсу Орлову его дарят.
Феликс Орлов
(указывая на портрет). Дорогие друзья, коллеги! Минутку внимания! Скажите, кто этот могучий старик?
Гость 1
. Исаак Зингер. Изобретатель швейной машинки.
Феликс Орлов
. Верно! Но Зингер не изобретал швейной машинки и не утверждал этого. В середине девятнадцатого века уже были швейные машинки. За десять дней, которые «потрясли мир» и сделали его богачом, Зингер усовершенствовал конструкцию этих моделей. Он расположил челнок горизонтально, благодаря чему нить перестала запутываться. Придумал столик-доску для ткани и ножку-держатель иглы – это позволило делать непрерывный шов. А также снабдил машину ножной педалью – освободив наши руки. Первый «Зингер» был продан за сто долларов. Это был уникальный случай, когда первый образец не только окупил все затраты на разработку, но и принес прибыль.