Ужасы Фобии Грин (СИ)

— Ты гниешь в каком-то сарае и еще диктуешь условия? — удивилась Цепь.
— Истинно так, — согласилась Фобия и выпустила осьминога на свободу. Жаль, выплеск не действовал на призраков, очень жаль.
Спустя еще пару недель всё было кончено. Фобия возвратилась в ленивую от жары столицу, где все так же люди гуляли по набережным, а мороженщики толкали свои лотки. За окнами тонированного автомобиля плыл свободный город, до которого так и не докатилась война.
Резиденция мало изменилась — все те же стены, все те же вобсы. Только в приемной Наместника сидела Сения Кригг и читала толстую книжку. Очки были сдвинуты на макушку, пучок рыжих волос поддерживал их.
— Детка, — обрадовалась старая дева, — напрасно ты так сбежала, не попрощавшись. Я бы пирог испекла.
— Пирог из перловки? — рассмеялась Фобия, целуя учительницу в щеку. Она заглянула в книгу: — «Как сделать из младенца приличного человека»? Вы совсем без меня там с ума посходили, раз вернулись в столицу?
— Ты же ничего не знаешь, — всплеснула руками Сения Кригг, — в какой глуши ты пропадала?
— Даже не спрашивай. Из сарая в яму, из ямы в сарай. Так и молодость минула.
— Оллмотт официально признал Нэнада Пятнадцатым Командором, — с гордостью сказала Сения Кригг, — сам, значит, Наместник при младенце, а Нэну в прежние времена называли бы регентшей. Неплохая карьера для падшей женщины, правда?
— Правда, — рассеянно согласилась Фобия, — а что Антонио?
— Ушел вслед за тобой. Сказал, что попробует найти хотя бы младшую Грин, раз старшая сбежала.
— Как же вы вдвоем с ребенком?
— Почему вдвоем? — удивилась Сения Кригг, — Соло был, пока Оллмотт за нами не прислал. А потом тоже ушел, горемычный. Повесился, поди.
— Как повесился? — поразилась Фобия.
— Так он после твоего отъезда так горевал, что переломал половину лагеря к чертям собачьим.
— Сения Кригг! Что за выражения!
— Послушала бы ты с моё, — наставительно сказала женщина, — ну иди же, Оллмотт ждет тебя.
Бывший белатор, фальшивый психолог, а ныне временный глава правительства страны-победителя сидел за огромным столом, погрузившись в какие-то бумаги.
— Скучно, — пожаловался он, не поднимая головы, — давай.
Фобия протянула ему правую руку, и Оллмотт провел по ней какой-то кисточкой. Штампик с цифрами медленно таял на коже.
— Свободна, — проинформировал Наместник, — вот документы. Деньги нужны?
— У меня внутри осьминог, — напомнила Фобия, — мы будем с ним грабить банки.
— Если хочешь…
— Неа, — она улыбнулась, — мне нравятся мои фобии.
Он снова склонился над бумагами, давая понять, что разговор окончен. Фобия направилась к выходу и уже у самой двери услышала сухое «спасибо».
Она задержалась в резиденции совсем ненадолго — постояла у огромного, в пол, окна, глядя на то, как Нэна играет во внутреннем дворе с пухлощеким младенцем. Нянюшка Йокк сидела в тени дерева и вязала носок.
Потом вышла на площадь, тонувшую в солнечном свете.
Было жарко и странно, и от того, что все долги погашены, и впереди лежала длинная жизнь, которую она проведет только так, как сама захочет, в голове хрустально звенели невидимые струны.
Крест стоял посреди площади, и в руках у него был стаканчик пломбира.
— А говорили, ты повесился, — сказала ему Фобия, щурясь.
— Ты не поверишь, какие слухи мне рассказывали о тебе, Грин.
— Всё правда, — согласилась она, любуясь его зверской физиономией.
— Я так и подумал.
Она забрала у него стаканчик и зажмурилась от удовольствия, смакуя холодное лакомство.
— Почему ты не ругаешься?
— Мы все иногда делаем только то, что должны, — пожал он плечами, — и у каждого свои счета.
— Если твоя мерзкая Цепь…
— Цепь ушла. Совсем. Я больше не смог удерживать её в этом мире, потому что во мне не осталось ничего, что принадлежало бы ей.
— Жаль, — огорчилась Фобия.
Крест взял её за руку и они пошли от этого солнца, и резиденции, и прошлого, и ненужных вопросов и бесполезных ответов.