999999999 маны (СИ)

Он лишь посмотрел мне прямо в глаза.
Почему он должен уйти так рано?
Я хотел побыть с ним дольше. Я хотел поговорить с ним. Я хотел рассказать все, о чем молчал многие годы. В конце концов, я хотел остаться с ним здесь.
Но внезапно поезд остановился. Отец крепко обнял меня, крепче, чем когда-либо раньше. 
— Я люблю тебя, сынок, — я не слышал этих слов восемь лет. 
— И я тебя, — выдавил в ответ, сквозь вновь подступающие слезы. 
Он встал, в последний раз посмотрел на меня и вышел на станции. 
Я смотрел ему в спину, понимая, что я больше никогда не смогу сказать ему этих слов; я больше никогда не смогу услышать от него этих слов. 
Вместе с отцом ушел и тот свет. Я снова остался один в кромешной темноте. 
Поезд был пуст. Мы мчались так быстро, что за окном было невозможно рассмотреть ровным счетом ничего. Однако я и не пытался. На самом деле, мне было всё равно.
* * *
Часть 2
Свет мощной фары поезда разрезал темноту перед собой. Те немногие пассажиры, что ехали в нем, по большей части не спали. 
Со стороны поезд мог показаться довольно странным, ведь свет горел только в парочке задних вагонов, заметно отличающихся от остальных, темных и старых. И к чему поддерживать маршрут, который почти не пользуется спросом?
В одном из таких темных вагонов, закрытых с обоих сторон, не было ни единого пассажира, кровати или разделителя. Лишь голые серые стены, задернутые занавесками окна и холодный металлический пол. 
Два цинковых гроба, расположенных прямо в середине помещения, дрожали и тряслись, по мере того, как состав набирал скорость. Дождь издевательски громко бил по тонкой обшивке, создавая впечатление, что на крышу вагона приземляется не просто вода, а целый град из небольших камней, настукивающих жутковатую какафонию. 
Увы, даже этого было недостаточно, чтобы заглушить истошный, наполненный ужасом вой, что донесся из одного из гробов.