Такая Империя (СИ)
— Ты знаешь. — вздохнул Родгаз, приняв в руки свою пайку. — Я долго думал, сколько мы протянем без помощи, когда стояли против Шимата. А сейчас я смотрю на то, что принесла нам война и думаю о том, сколько мы будем восстанавливать наши земли.
— Не один десяток лет, — кивнул паладин, получив свою тарелку с дымящейся кашей.
— Самое страшное знаешь что? — спросил Родгаз, поковылявший к выходу из столовой.
— Сожженные поля?
— Не так уж и много они сожгли, — ответил предводитель сил ордена и выйдя на крыльцо подошел к трем бревнам, сложеным пирамидой. — Зерна хватит на еду и посев. Если, конечно, его получится сохранить.
— Тогда ремесленные артели и шахты, добывающие…
— Думай! Думай лучше! Ты уже не просто паладин. Ты прошел войну и видел столько, сколько не каждый наемник в старости сможет рассказать! Все это можно восстановить! Нужно только терпение и труд! Что нельзя восстановить после войны?
Старик с трудом облокотился на бревна и с кряхтением на них устроился.
— Людей, — догадался собеседник. — Сколько бы труда мы не вложили, людей от этого больше не станет. А если и станет, то они откуда-нибудь придут. Это будут не местные.
— В этом все и дело, — кивнул калека и закинув первую ложку, как за ним внимательно наблюдает худой мальчишка лет двенадцати.
Он что-то сказал двум маленьким девочкам, которые стояли рядом с ним, и отправился прямиком к нему.
— Самый главный ресурс, который у нас есть — это люди, — успел пробормотать он, прежде чем к нему обратился незнакомый ребенок.
— Вы Родгаз? — спросил он, пристально разглядывая калеку.
— Да, меня так зовут, — кивнул калека и внимательно оглядел парня.
Старые, явно не по размеру большие сапоги, широкие закатанные штаны и зашитая кривым швом одежда. Складывалось ощущение, что парня одели в обноски старшего брата, явно большей комплекции.
— Я в бригаду проситься пришел, — произнес парень и замялся.
— В бригаду? — хмыкнул стоявший рядом паладин. — Ты топор то поднять сможешь?
— Смогу! — напившись произнес мальчишка. — У меня отец плотничал! Я с ним и лес валил, и сучья рубил! Если по простому и с инструментом, то я и посуду резать умею!
— Целый плотник, — хмыкнул паладин. — А отец твой где? Старший кто?
— В земле батя, рядом с матерью. Сам хоронил. — серьезно произнес парень и с вызовом уставился в глаза воину, который не донес ложку ко рту. — Я старший.
Родгаз, наблюдавший за парнем, поинтересовался, указав на двух девочек:
— А там кто?
— Одна сестра, а вторая приблудная. У оврага сидела, куда Шиматцы трупы свалила. Сама не говорит. Даже имени не знает.
Предводитель сил ордена еще раз оглядел парня и покачал головой.
— Каждый в рабочей бригаде получает пайку. И каждый работает на совесть и по силам. Ты не сможешь работать так же как они.
— А вы попробовать дайте! — еще сильнее насупился мальчишка.
— Лет то тебе сколько? — поинтересовался паладин.
— А что вам мои года? Шиматские ублюдки не спрашивали сколько мне лет, когда стрелами гнали! Когда брюхо с голоду сводит, что-то я не припомню, чтобы оно меня спрашивло за возраст.
Родгаз задумчиво кивнул и протянул ему оставшуюся в тарелке кашу.
— Бери.
— Я за работой подошел, — мотнул в сторону парень. — Перебиться ложкой каши — хорошо. Только вот, завтра тоже есть захочется.
— Бери, — повторил калека и спустился с бревен, после чего сунул ему в руки миску. — Читать или писать обучен?
— Нет, — мотнул головой мальчишка. — Грамотный был только староста.
— Плохо, — задумчиво произнес калека и обошел парня кругом. — Ну, ка! Сними рубаху.
Мальчишка снял залатаную рубашку и глава сил ордена кивнул своим мыслям.
— Плечи широкие. Вроде складный малый.
— Это вы к чему? — поинтересовался паладин.
— Это я к тому, что сейчас таких беспризорников будет не мало. И их куда-то надо девать.
— А мы то тут причем? Эта земля официально принадлежит клану Белое облако!
— Я думаю, они не расстроятся, если ряды ордена пополнятся такими ребятами, — произнес калека.
— За ним может и силы то нет, — недоумевая произнес командующий паладинами.
— Зато за ним есть злость. За ним кровь родных. Такой чужим точно не продастся и будет идти до конца. — пойма взгляд недоумевающего воина он добавил: — И не важно будет за ним свет или нет. Главное, что он будет верен ордену. Навсегда.
— Вы про рубак под орденом? — предположил паладин.
— Нет. Я о регулярной силе ордена. Раньше клинков паладинов хватало на поддержание правопорядка. Только вот сколько нас полегло в этих землях?
— Много, — взглянул в тарелку паладин.
— А из кого мы будем восстанавливать силы? Откуда мы возьмем столько людей, которые нам поверят? Не забывай — смерть императора — это клеймо на нашей чести.
Подождав, пока паладин поднимет глаза он указал на мальчишку.
— Мы соберем всех беспризорников, кто захочет идти за нами. С нас еда, кров и учеба. Мы научим их биться, обучим читать и писать. А с них клятва верности ордену. — калека развернулся к мальчишке. — Согласен?
— А они? — кивнул парень на двух девчонок за спиной.
— Их так же возьмем в орден. Даже если за ними не будет силы — грамотные люди всегда пригодятся.
— Согласен, — кивнул парень.
— Тогда зови их, — кивнул на детей.
Парень бегом отправился к своим подопечным и сунул им в руки тарелку Родгаза. Быстро запихав кашу им в рот, он принялся что-то рассказывать.
— Зачем? — спросил паладин, глядя на парня.
— Знаешь, почему Арт Чистейший был так верен империи и своему братству? — спросил калека так же наблюдая за мальчишкой.
— Почему?
— Потому, что у него в жизни кроме империи и братства паладинов ничего не было. У этих детей ничего не осталось. Ни родителей, ни родного села. Скорее всего его спалили. — тут он обернулся к паладину и сморщившись от боли в коленях, добавил: — Если у них в жизни не будет ничего кроме ордена — они станут его опорой. Орден для них станет всем. Просто потому, что ничего другого у них не будет.
Командующий паладинами кивнул.
— Кинь клич по нашим паладинам. Пока нам негде их собрать и некому поручить присмотр за ними. — продолжил пояснять калека. — Пусть каждый паладин возьмет под свою опеку хотя бы одного беспризорника. На каждого пусть выделят половину пайки.
— Это серьезно ударит по запасам, — неохотно произнес воин.
— Да. Я сегодня посмотрю где мы можем прижаться. Попробую попросить помощи у великих кланов. Среди них есть наши должники.
— А этот? — указал на парня, ведущего за руки девчонок с собой.
— Этих возьму я, — кивнул калека и указал на небольшое здание, рядом со столовой. — Сначала думаю их сводить отмыться!
***Родгаз взглянул на детей, лежащих на его плотной кучкой. Молчаливая девочка, которую калека назвал Марией, свернулась калачиком. Докл, которому оказалось десять лет, уснул на боку, отвернувшись к стене. А вот его сестра Илеса, пяти лет, пристроилась к его спине, словно старалась согрется, не смотря, что бывший следователь укрыл их одеялом.
— Куда же мне теперь лечь, — устало произнес предводитель сил ордена и с зубным скрежетом опустился на стул.
Рука с кривыми, от неправильно сросшихся костей, пальцами протянулась к тумбе и ухватила полупустой горшочек, заполненный темно бурой мазью.
— Демоны бездны, — прошипел Родгаз, пытаясь снять истоптанные ботинки. — Как же больно…
После нескольких минут мучений, ему удалось снять обувь и задрать штанины. Для этого пришлось согнуться, что привело к прострелам безумной боли в спине.
Издавая хриплый шум, выдыхая через сжатые зубы, он с дрожью в руках набрал мази и щедро принялся размазывать ее на колени.
Если днем бывший следователь еще мог кое-как передвигаться, то к вечеру он уже походил на старую рухлять. Движение превращалось в адскую боль и в тяжелые дни он готов был лезть на стены от ночных болей в коленях.