Театр мистера Фэйса

кажется, сглотнула рыдания. Наконец-то… Скоренько вышла, прикрыв дверь.
Сквозь тоненькую хлипкую дверь донёсся цокот каблучков – по лестнице, вниз.
Диакон почесал висок, соображая.
***
Прошло где-то полчаса. Открытый кейс покоился на столике, Алмаз мутно переливался, преломляя собой слабенький дневной свет, наполнявший гостиную-часовню из-за
пожелтевших занавесок. Столик был застелен новенькой скатертью, на нём – ничего, кроме
кейса с сокровищем, даже Библия переместилась на кухню. Патрик сидел на диване, с
полотенцем на шее, на волосах и лице блестели прозрачные капельки. Диакон освежил голову
струёй воды, но тело воде не отдал, и оно сохло под рясой. Омовение плотского жилища
нужно делать с молитвой, но открыв кейс – диакон понял, что забыл все молитвы.
Взволновался, как перед экзаменом… И вот настал момент искомого экзамена! А тема
испытания: «Патрик vs Патрик». 29
29 Vs – буквально означает «против».
— Ну и… как же я должен поступить? – спросил служитель сам у себя, заворожено глядя
на Алмаз.
— Да, и мне интересно. Что будем делать? – в комнатку вошёл парень лет двадцати семи, в одежде священника, с золотым крестом на груди. Весом фунтов триста! На шее полотенце, на волосах и лице блестят прозрачные капельки. Двойник Патрика, что стал с диаконом
разговаривать!
— Алмаз принадлежит генералу Лоренсу и, значит, я должен отдать сокровище ему!
— Хозяином Алмаза был Саддам Хусейн.
— А ещё раньше драгоценностью владел Салах эд-Дин – легендарный воин. Но… всех
хозяев давно нет, а генерал Лоренс есть…
Патрик-1 увидел, что пухлые ручки вынули Алмаз из кейса. Патрик-2 повертел сокровище
и… бросил его, как мяч.
— Алмаз обагрен кровью людей, убитых именно генералом!
— Это личная совесть генерала, — мяч был пойман и прижат к объёмному животу. — А
мне… реликт надо куда-то деть. Может, полиция...
— Хватит с меня полиции сегодня ночью!
— Если совесть требует в полицию идти, то надо идти. Я – священнослужитель, и должен
быть выше обывательских слабостей!
— Да, должен быть. Но так не есть. Я не хочу идти в полицию, всё моё естество
протестует!
Патрик-1 поднялся и прошёлся по часовенке. Поднял назидательный палец к потолку и
веско изрёк:
— Я знаю, что стоит человеку один раз допустить слабость Духа, и далее её развитие в
сердце подобно снежной лавине. Если нет веры!
Патрик-2 хищно прищурился. Прыгнул с дивана, взял своё «Я» за грудки, спросил с
придыханием:
— Веры во что? Во что я верю!?
— Я ушёл от темы! Мне нужно лишь решить, как поступить с Алмазом, стоящим многие
миллионы долларов! – в голосе зазвенел страх.
— А при чём здесь миллионы? Почему я о них вспомнил? – голос наполнился
удивлением.
Патрики разошлись по комнатке в разные стороны… Потом сошлись – напротив Девы
Марии. И торжественно сказали, по очереди, обращаясь к статуе:
— Потому, что у меня никогда не было миллионов! И не будет, если не достигну
высокого сана в церковной иерархии!.. Но… на людях я буду высказывать скромность и
проповедовать отказ от богатства…
— Мол, бесплотная душа – это основа жизни… Ха-ха!.. А сам тайком буду набивать своё
брюхо стейками и пить коллекционное вино по тысяче долларов за бутылку!
— Я так не думаю! – испуг исказил черты.
— Ха! Я так не говорю. Но думаю именно так! Я лицемерю в мыслях!.. – черты
расплылись самодовольством.
Пухлые ручки снова взяли сокровище из кейса и… поднесли к носу! Ноздри с
наслаждением вдохнули запах тяжёлого круглыша! Как будто батон колбасы.
— Питание плоти есть жизненная необходимость. А комфортное питание плоти есть…
грех?..
— Да, грех. Который не приносит зла никому, кроме тебя самого. Но есть… люди, грехи
коих напрямую отражаются на Божьих овцах…
— И на суть хищных волках тоже! – вдруг рявкнули Патрики. Злобно и тревожно, будто
сторожевые псы! — А на волчицах волков тем паче!
Диаконы взглянули друг на друга – во взгляде одинаковое разочарование. И безысходность…
и обречённость… Тоска тоскливая.
— Ах, Патрик… ведь Мистер Фэйс прав!
— Звучит дико, но так и есть. Только… при чём тут я?..
— Моё тело уязвимо и не может подавить плотские желания. Более того, Дух не
противится тяге плоти, а даже способствует… И это всё происки дьявола… и противостоять
дьяволу сложно, елико дьявол… плодит естественные вещи!
Глупо отрицать очевидное, ведь от себя не убежишь. Стать львиной закуской во имя
Веры… так, как поступали первые христиане – не получится. Диалог потерял смысл, экзамен
окончен. А экзаменационную оценку поставит время.
— Так во что я верю, Патрик? И как я должен поступить с Алмазом? – произнёс
служитель вслух. По лицу было видно, что ответы на задаваемые вопросы ему уже известны.
WERWOLF
Вики и серебристый «Хаммер» находились в двадцати футах друг от друга. Дело
происходило при Банке, что рядом с центральной автомагистралью.
Шлюшка была одна. Рядом с банкоматом, вделанным в стену Банка. Она снимала с карты, которую ей дал мистер Фэйс, пятьдесят долларов. Вики молчала — говорить не с кем, да и
сил нет. Моральных и материальных. В рясе особенно душно. Хорошо, что лифчик для
путаны Лос-Анджелеса – такая же редкость, как трусы для пигмеев Африки! Так легче, без
лифона…
В «Хаммере», замершем на стоянке — были двое. Полицейские копы: Поль Рыбник на
переднем сиденье и Том Литтл за рулём. Они наслаждались созерцанием миллиона, снятого с
карты мистера Бомжа минуту назад. Чемодан лежал открытым на коленях Рыбника. Доверху
наполненный пачками долларов.
— Неплохо, а!.. Мужик честно расплатился кредиткой, на которой честно лежал миллион,
— довольно цокал языком Поль Рыбник.
— В жизни бы не поверил! Бродяга, платящий миллион долларов за несколько слов, — с
удивлением размыслил Литтл.
— Ценность слов не меряется их количеством, — самодовольно отметил Рыбник. —
Мужик хотел узнать Правду, и он её узнал, остался доволен сделкой!
Литтл с ходу не придумал, что возразить, и угрюмо посмотрел в окно.
Вики взяла из лотка для выдачи денег пятьдесят долларов и пошла прочь от Банка.
Двадцать футов – маленькое расстояние между идущей девкой и неподвижным джипом.
Том Литтл и Вики встретились глазами. И разошлись. Шлюшка удалилась по направлению к
автомагистрали, коп остался за рулем серебристого «Хаммера». Так бывает: мы встречаемся
взглядами. Без последствий.
— По-моему, твоя Правда мужика не совсем устроила, — с сомнением возразил сержант.
Не надо нести пургу про нелогичную логику! Сказала бы Эмми. Но она умерла.
— Литтл, мужик отдал мне миллион?
— Отдал…
— Я приставил пушку к его черепу или каким-то иным силовым способом принудил
миллион отдать?
— Нет…
— Значит, мужик доволен! – изрек Рыбник. — Я сразу почуял… У меня нюх на таких
чудиков! Явно мультимиллионер, а может даже актёр! Решил чисто развести публику, ну или
просто поприкалываться!..
Чемодан, полный денег – тот предмет, который заставляет тебя испытывать досаду! Если
он чужой. Литтл набычился и выпалил:
— Я бы тоже мог сказать чудику то, что он хотел услышать!
— Но ведь не сказал, Том?.. – Рыбник закрыл чемодан, щелкнул замком. Поставил его в
место для