Театр мистера Фэйса

мочим!
— Я буду считать!
— Я буду считать!
Не время спорить. И смысла нет. Мочилово на мази. Такт убийц по отношению к другим
бесам – непременное условие всестороннего кайфа!
— Считаем по очереди! – воззвал один из Игроков. В конце концов, поэт не индейская
целка, а бесы не ковбои, что требуют у племени виниту «право первой брачной ночи».
Воззвание больше почувствовали, чем услышали. И то ладно.
Данте, как под гипнозом, всё всматривался в Арлекина. На лице клоуна – безразличие.
Щелк! Щелк! Щелк! Щелк! Бесы взвели курки. До собственных похорон отрезок меньше, чем
из чрева матери до выхода в руки акушера !.. Надо смотреть в глаза смерти и пытаться с нею
разговаривать!
— Так, ОК!.. Закончим театр! Я… я не мистер Принц! – поэт выставил руки вперед.
Одновременно сделав шаг назад. Когда видишь направленные на тебя четыре ствола, то шаг
назад – самое малое, что требует от тебя твой инстинкт самосохранения. И самый
мужественный характер помешать не сможет. А рассказы о помехе со стороны такого
характера – это либо фанатизм, либо байки. Фанаты, к слову – больные люди, психически. Не
смешно.
На лице клоуна возникло любопытство. Кто же ты, поэт?
— Раз! – грянула многоголосая команда.
Бесы сделали по синхронному шагу к Данте. В глазах — жажда убийства. Врешь – не
удерешь!
— Ээй! – поэт мощным рывком разодрал на себе хламиду, явивши чужим глазам
парадную (белую) двойку-костюм, суетливо залез в карман пиджака... – Ээй! Во…от! – Данте
выхватил из кармана перстенёк… стиснув его пальцами, выбросил руку вперёд – показывая
Игрокам. — Я Принц Эндрю – наследник Короны! Божий помазанник, чёрт возьми!..
На лице клоуна возникла усмешка. От Арлекина до Данте – десятка футов. Если
прищурить глаза и чуть наклониться – то можно увидеть вензель на печатке…
— BG.
Кукловод не стареющая дева из кадрового агентства, знает толк в подлинниках!
— Наследник королевского дома Бирмингемов!.. Только это не повод, чтобы не умирать, Ваше Высочество, — коротко рассмеялся театрал.
— Два! – крикнули бесы.
Второй шаг назад, поэт! Жажда убийства – та вещь, что не слышит никого, кроме себя.
Нет больше бесов, а есть их жажда убийства. Одна на всех! Поглотившая разум и душу!
— Три! – Игроки замерли на местах, прицеливаясь.
Третий шаг назад, поэт! Разговаривать надо с тем, кто тебя слышит, по крайней мере.
— я НЕ ХОЧУ умирать так и здесь! – полетел в Арлекина отчаянный вопль. — Слышишь, ты – режиссёр хренов!
На лице клоуна усмешку сменило — презрение. Детский сад. Если невыполнимое
желание ребенка надо гасить лаской, то такое желание от взрослого дяди – это признак того, что дядя не повзрослел. Даже став дядей. Идиот, — по науке. Как вы смотрите на идиотов?
Жалость или презрение. Третьего не дано.
— Че-ты…! – четыре пальца двинули спуски четырех револьверов. Нажать на спусковой
крючок не так-то просто. И тот, кто ни разу на спуск не давил – с первой попытки вряд ли это
осуществит. Тот же, кто стрелял продолжительное время назад – не вспомнит свой навык
мгновенно.
— я НЕ ИМЕЮ ПРАВА умереть так и здесь! – завопил в истерике поэт, делая четвертый
шаг назад. Четы…!
По лицу клоуна пробежала искра. Презрение вмиг исчезло, но эмоция на замену не
пришла. Не успела. Машина времени – полезная штука, жаль, что она вне нашего жанра, кукловод!
Бог встрепенулся, отшвырнул трубку и выбросил вперед руку с растопыренными
пальцами! По прямой диагонали к поэту! Данте под воздействием невидимой силы отбросило
на занавес. Тело поэта с такой силой потревожило блестящую ткань, что гардина рухнула на
ковролин. Тяжелые оборки накрыли поэта, укутали его и опустили на пол.
— Fire! – залп из четырех револьверных стволов наполнил помещение грохотом.
Атмосфера окутанная пороховым дымом, наполненная запахом пота, пронизанная
алкогольными парами и животными инстинктами. Гротеск! Фантасмагория! Невероятное
нагромождение причудливых образов.
Четыре беса растерянно опустили руки с оружием. Тяжелое спертое дыхание – больше не
слышно ничего:
— Что за такая хрень, где жертва?!..
Поэт под атласом! На ярко-красной ткани не видна кровь. Она ведь тоже ярко-красная.
Поэтому непонятно: Данте полностью живой, ранен или труп.
Что-то ярко клацнуло. За спинами бесов.
— А?!..
Когда улавливаешь движение железа за спиной – то лучше повернуться к нему глазами.
Правило, не требующее доказательств. И не подвергаемое отсрочкам. Игроки развернулись
на клацнувший звук.
— Подстава, кто бы сомневался! – громко заржал Мечта над своей доверчивостью.
На столе задрана скатерть. У Арлекина в руках охотничий карабин торговой марки
«WCF». На уровне живота. Такое ружье берут охотники, желая завалить кабана и медведя-
барибала. Проверено патентным бюро! А испытания на бесах проведет Арлекин!
— Итак, можно ли завалить беса из винчестера? – с усмешкою выкрикнул кукловод. —
Кто ныне первый? Банкир, не будем менять порядок!
— Неееет!.. – завыл в голос Dоу-Джонс. Он отбросил револьвер, закрыл лицо руками.
Сжался. Напрягся. — Зачем только я вылез первым?! Лучше бы вон Мечта начал…
— Пожалуй, ты прав, банкир… — усмехнулся клоун, мгновенно переводя стол на
наркоторговца. Парень не промах, чувствуется школа гангстерских разборов, уже вскинул
револьвер. Опередить Арлекина захотел!
Выстрел!
В плечо Мечты впилась пуля .30-30, он выронил револьвер. В глазах ярость. В теле
беспомощность. В голове тревога. Беспомощность тела к добру не приводит, пусть голова
хоть лопнет от тревоги!
Выстрел — пуля .30-30 в рот. Литр крови, с обломками зубов, на ковролин. Мечта –
покойник. Отлично, продолжаем испытания.
Доу-Джонс похож на кабана. Но жир – плохой проводник свинца в организм. Поэтому
шесть пуль в сисястую грудь. Кровищи намного больше, чем предсмертного визга!.. Кто у нас
медведь?
Медведи не плачут, потому что не умеют выделять слёзы. Вполне, что у них вообще нет
слёзных желез. А Спирт плачет, и вытирает слёзы револьвером. Значит, медведь не он.
На, тебе, на! Фонтанчик из шеи — карабинная пуля в сонной артерии. Кровь
выплескивается мощными неровными толчками. Заливая костюм и баки Эпохи 19-го
столетия. Дальше! Дальше!
— Не время наблюдать. Совсем не… Так. Последний.
Конгрессмен и по совместительству порноделец.
— Ну, ты медведь! Говори, где медведь?!.. – заорал клоун.
А медведя нет. И не было. Есть толстый заяц. Пальцы до посинения сжали рукоятку
револьвера, губы трясутся, а глаза… Вот глаз не видно за тонированными очками с
диоптриями. Неприятное чувство: смотреть на человека и не видеть его глаз. Когда человек
тебе неприятен – неприятней вдвойне.
— Who are you, clown?..
Пиф-паф. Пуля пробила стекло очков и глубоко засела в глазном яблоке. Толстый rabbit упал навзничь. На ковролин из расколотого затылка вытекли мозги.
Вот так вот. Проводил испытания на бесах, а убивал всё равно фауну… В каждом бесе
живет либо зверь, либо животное. Реже – человек. Клоун повел перед собою рукой с
карабином. В вытянутой руке. Поднял оружие вверх, покачал им в дымном воздухе. Цинично
ухмыльнулся.
— Я — мистер Фэйс, ребятки. И вы это знали, когда сюда шли…
«ДЕЛЮКС»
Отели класса «D» специально благоустраивают для своих клиентов только king-room.5 В
королевском