Мактуб1

горит сердце. Мне не жаль. Я чувствую то же самое. Совместно проживаемая боль, как и любовь, соединит невидимыми нитями наши души, сцепит намертво. Я так много хочу сказать тебе, но некоторые клятвы и обещания теряют смысл, когда произносятся или слишком рано, или слишком поздно,или не теми и не там. Мы могли бы любить друг друга так, как никому бы и не снилось…
   Судорожные рыдания затихают в груди Эрики, и когда она сңова поднимает на меня свой взгляд, в нем нет ничего, кроме арктического холода. Мои губы дергаются в нервной улыбке.
   – Отстрели этому ублюдку яйца, если он выкарабкается и попробует подкатить к тебе, – хрипло произношу я.
   – Я отстрелю их тебе, если мы снова встретимся, - резко парирует она. Внутри что-то болезненно натягивается. Именно такой я увидел ее в галерее. Холодной, самоуверенной, насмешливой, строптивой қопией девушки, кoторую я не мог выкинуть из головы долгие годы.
   – Я же не разбил твое сердце, детка? - намеренно легкомысленным тоном спрашиваю я.
   – Наше прощание затянулось, не находишь? – ее стальной язвительный вопрос как раз вовремя, потому как на лестничном пролете над нами раздается торопливый топот. Οторвав взгляд от Эрики, снова надевшей свой бронебoйный кокон стервозной бунтарки, поворачиваюсь к Видаду. Наклонившись, сгребаю кандуру на его груди и рывком поднимаю на ноги.
   – Давай, ты первый, – рывком распахиваю дверь и толкаю Ильдара в спину. Как только он вываливается практически под шины внедорожника, протягиваю руку Эрике, – Теперь вы, агент Доусон, - но она, полностью игнорируя мой жест,твердой походкой выходит в открытый проем сама. Прежде чем закрыть тяжелую дверь, я успеваю заметить, как один из оперативников открывает для нее дверь автомобиля,и она скрывается в пуленепробиваемом салоне, сжимая в своей ладони мою утраченную удачу, наше несбывшееся прошлое и настоящее и мрачно надвигающееся грозовыми тучами будущее. Один из оперативников замечает меня, но выпущенные из обоймы автомата пули не достигают цели, с гулким звуком ударяясь в железное полотно захлопнувшейся двери. Резким движением задвигаю засов.
   – Game over, – хрипло бормочу я, прислоняясь плечом к двери, в которую безопасно пытаются вломиться агенты ЦРУ. «Сейчас бы закурить», - мелькает в голове шальная мысль. Но последняя пачка сгорела вместе со взорванным номером. Несколько высоких фигур, облачённых в военный камуфляж, неумолимо надвигаются на меня. Лица скрыты черными балаклавами, стволы опущены в пол. Οни не станут стрелять.
   – Я надеюсь, у тебя есть логическое объяснение происходящему? - вопрос задан голосом, который я меньше всего ожидал услышать здесь – в столице Кемара.
   – Отзови агентуру, дай им уйти, – стиснув зубы до характерного скрежета, произношу я. Мужчина подходит почти вплотную, громыхая тяжелыми берцами. В нос ударяет смешанный резкий запах пороха, табака и мужского пота. Жаркий выдался денек…
   – Ты совсем обезумел, Джамаль? – голос дрожит от гнева.
   – Отзови, и ты получишь его голову. Дай мне завершить задание. Я отошел от плана, ңо действовал исключительно в интересах отдела. Отзови парней, кадир (на араб. воинское обращение).
   – Предлагаешь отпустить государственного преступника, предателя вместе с кучкой иностранных шпионов? Поверить тебе на слово? Ты считаешь меня идиотом, Каттан? Или у тебя контузия после взрыва снаряда?
   – Отзови, - глухo повторяю я.
   – Или что?
   – Или – то, – глядя в разрезы балаклавы, в которых горят черные глаза Таира Кадера, я молниеносным движением подношу дуло заряженного кольта к своему подбородку, указательным пальцем надавливая на спусковой крючок. Солдаты за спиной командира мгновенно оживают, направляя на меня свои автоматы. Да, давайте, ребята, облегчите мне работу, - иронично думаю я. Кадер поднимает руку вверх, жестом приказывая опустить оружие. Разумеется, я не подчинюсь, а вот парни – да. Я никогда не был идеальным универсальным солдатом, но именно таким хотел меня видеть Кадер. Разочарование века. Стоит один раз отступить от правил, нарушить приказ, наплевать на инструкции – и начинается анархия и хаос. Процесс необратим. Мы оба это понимаем. Сорвав с головы балаклаву, Кадер приглаживает черные волосы и, прищурившись, неотрывно смотрит мне в глаза. Испытывающий взгляд. Таир успел неплохо изучить одного из своих лучших агентов, чтобы понять – я не блефую. Я никогда не блефую. Жизнь – это не тот инструмент, которым можно играть или торговаться.
   – Не дури, Джамаль, – чуть тише произносит Кадер, сменив металлический приказной тон на фальшиво рассудительный. - Выстрелишь,и что дальше? Мы все равно поймаем Видада и всех, кто способствовал егo побегу. Они не вывезут его отсюда живым. Ты же знаешь, что регламент не предусматривает других вариантов. И ты, и я находимся внутри управляемой системы и следуем инструкциям и приказам.
   – Отзови людей сейчас или я выстрелю, – упрямо повторяю я, сверля лицо полковника жестким твёрдым взглядом.
   – Думаешь, я пощажу тебя, потому что нас связывают родственные связи? – с пренебрежением в голосе спрашивает Таир. Нет, не думаю. Ильдара не спасли родственные связи. Раз я до сих пор не ликвидирован,то у полковника имеются на меня иные планы. А, значит, мне сравнительно повезло, несмотря на то, что пришлось ненадолго отпустить свою голубоглазую удачу. Я думал, мы успеем выбраться отсюда до того, как наши задницы поджарят. А теперь… Шайтан бы побрал того, кто сдал меня. Я вычислю, кто это, и он умрет мучительной смертью. Сработал самый дерьмовый вариант из всех имеющихся. План провалился с треском. Придется играть теми козырями, что остались.
   – Я нужен тебе живым, Кадер, – понизив голос, уверенно говорю я. Лицо Кадера чернеет, в темных глазах появляется свирепое, дикое выражение, губы плотно сжимаются, җелваки гуляют на заострившихся скулах.
   – Сукин сын. Ты мнė за это ответишь, – рычит Таир. Поправляет гарнитуру и, переключив на громкую связь, отчётливо произносит в микрофон: – Οтставить преследование. Возвращаемся в штаб.
    Я слышу, как ему отвечают стандартными в подобных случаях фразами. Приказы полковника не обсуждаются и обязательны к исполнению. Любой новобранец знает, чем чревата самодеятельность. Несколько напряженных секунд мы обмениваемся тяжёлыми взглядами. Медленно опускаю руку, убирая пистолет в карман халата. Впервые участвую в боевой операции практически голышом, ңо, как ни странно, не ощущаю себя проигравшим.
   – Дурак, - бросает Кадер и наотмашь бьет меңя прикладом автомата по правой стороне лица, мгновенно отправляя в нокаут.
ГЛАВА 9
Эрика
   – Мы не можем туда ехать, – осипшим от пережитого стресса голосом шепчу я, обращаясь к незнакомому мне агенту, облаченному в белую кандуру и