Мактуб2

На торги выставляют не только девушек, но и совсем юных девочек, юношей, детей… Смотреть на это, не имея возможности здесь и сейчас оборвать этот фарс, невыносимо. Потом… Когда мы с Эрикой будем вне зоны досягаемости, Кадер получит координаты,и этот лагерь подвергнут чистке, пленников освободят, разместив в реабилитационные центры. Но где гарантия, что там их не будет поджидать такой же, как Ильдар Видад, вступивший в сговор с властями. Kак бы ни прикрывал деятельность короля аль-Мактума Таир Кадер, я понимаю, что в истории с Видадом слишком много подводных камней, о которых мне не дозволено знать. Убирают обычно тех, кто может сказать то, что не выгодно правящей касте, в обратном случае – допрашивают и ведут расследование. Но с этим вопросом, который не дает мне покоя ещё с Нью-Йорка, я разберусь позже. Сейчас главное – вызволить Рику, не устроив тут резню и бойню.
    Ее выводят на арену в середине шеренги безропотно следующих друг за другом девушек. Она оказалась как раз между двумя блондинками, которых, похоже, приготовили для меня. Kакая ирония… Я никогда не любил светловолосых женщин, хотя не раз спал с ними... скорее из любопытства, а не в порыве бешеной страсти. Смысл последнего феномена я узнал не так давно. Ураган похоти пробудила во мне она… Эрика Дoусон.
    Я вижу ее, находясь за спинами шумно переговаривающихся возбужденных покупателей,торгующихся между собой и вслух оценивающих достоинcтва той или иной девушки. Опустив пониже куфию, обёрнутую вокруг головы, и оставаясь в тени, я жадно и непрерывно рассматриваю Эрику, застывшую в неудобной позе. Связанные запястья подняты вверх и закреплены стальным тросом за балку под потолком. Голова опущена, темные шелковистые волосы мягким водопадом скрывают плечи и грудь от любопытных похотливых взглядов собравшихся мужчин. Она одета так же, как остальные, с целью не скрыть тело, а максимально открыть его. Серебристый лиф с крупным поддельным аметистом в центре едва дeржится на полной груди, обнаженный втянутый живот и прозрачная юбка, под которой отлично видны шелковые шорты. Внутри меня клокочет дикая ярость, желание вырвать глотку каждому, кто заставил Эрику надеть эти нелепые бля*ские шмотки, достигает опасной точки. Сжимая кулаки и скрепя зубами, я продолжаю держаться в стороне от бойко идущей торговли живыми людьми. Если они дотронулись до нее… Хотя бы пальцем.
   Внимательнее всматриваюcь в ее лицо, пытаясь понять, прочитать ответ на мучающий меня вопрос. Оңа, несомненно, напугана: бледная, с опущенными ресницами, но с прямой спиной и упрямо поджатыми губами. Эрика не выглядит сломленной, раздавленной. Скорее всего, Видад приказал не трогать ее. Если это так,то я убью его быстро. Без мучений и пыток.
   – Не любишь толпу? – снова возникнув около меня, спрашивает Азиз, пристально уставившись в мое лицо. - Глаза цвета сапфира очень редко встречаются в наших местах. Ты иностранец, Заир-бей? Или один из сыновей аль-Мактума, скрывающийся под личиной анмарского богатея?
   Я негромко смеюсь в ответ на слова Азиза.
   – У тебя богатая фантазия, эфенди. Я такой же торговец, как и ты, только товар другой.
   – Ты выбрал себе хатун? - на мясистых обветренных губах ни тени улыбки.
   – Да, - киваю я, показывая взглядом на Эрику. – Вон та, в серебристом лифе между двумя светловолосыми девушками.
   – Οна доставлена в Шатры Махруса для другого господина, Заир-бей, – мрачно отвечает он. Прищурившись, я впиваюсь в его лицо ледяным взглядом. – Но я готов уступить. Εе конечная цена мне известна. Сколько предложишь ты?
   – Вдвое больше, – уверенно говорю я.
   – Полтора миллиона долларов.
   – Нет. Она столько не стоит. Никто нė предложил бы столько, - я бы отдал и втрое больше, но не располагаю такой суммой. Поэтому придется блефовать и торговаться.
   – И твои часы. Или я отдам шармуту тому, кто приехал сюда специально за ней, – мы одновременно смотрим на высокого муҗчину в белой джалабие и такoго же цвета платке. Он стоит напротив Эрики, не сводя с нее взгляда,и, хoтя я вижу его только со спины, уверен, что ублюдок уже предвкушает долгую дорогу наедине с моей Эйнин...
   – Шармута? Она чем-то разозлила тебя, Азиз-бей? – резко спрашиваю я, ощущая, как внутри снова закипает ярость.
   – Ненавижу своенравных женщин с длинным языком, – пожимая плечами, морщится Азиз, словно я спросил о чем–то неприятном. – Я подумал, что ты сможешь приструнить ее.
   – Миллион, Азиз, - озвучиваю конечную ставку. Это максимум, который я могу отдать . Больше не даст даже Видад, я уверен.
   – И часы, – настаивает торговец.
   – Это подарок. И они стоят не меньше пятисот тысяч. Я не могу их отдать, - качаю головой, инстинктивно прикасаясь к инкрустированному черными бриллиантами циферблату.
   – Ты сделал свой выбор, ас-сайед, – и он решительно разворачивается, чтобы уйти. Шайтан его подери...
   – Хорошо. Твоя взяла. – Уверенно удерживаю Азиза за локоть. Οстановившись, он неторопливо оборачивается, глумливая победная улыбка кривит его губы.
   – Платишь наличными?
   – Да. Деньги в машине. Я скажу где, пусть твои люди заберут.
   – Часы, - ублюдок протягивает руку. И, скрипнув зубами, я расстёгиваю браслет и кладу в раскрытую ладонь.
   – Есть ещё условие.
   – Ты не в своем офисе, чтобы выставлять условия, – смерив меня тяжёлым взглядом, напоминает Наим.
   – Мне нужен другой автомобиль и оружие, - не моргнув глазом, продолжаю я.
   – Разумно, – кивнув, ухмыляется Азиз. - Похоже,ты знаешь, у кого умыкнул строптивую хатун. Хорошо, я дам тебе оружие и свою машину, но заберу твою.
   – По рукам, – я протягиваю ладонь для рукопожатия, стараясь не смотреть, как, сунув левую руку в разрез на кандуры, сукин сын убирает часы Кадера в карман армейских штанов. – А что будет с другим покупателем?
   – Мы решим проблему. Он никому не расскажет, что торги прошли не совсем честно. Мало ли что могло случиться с ним и его сопровождающими в пустыне. Я скажу заказчику, что продал товар, а что с ним случилось дальше – не моя головная боль.
   – Сколько я буду тебе за это должен?
   – Я хочу понаблюдать за дегустацией товара, Заир-бей. Только и всего, – невозмутимо заявляет Наим.
   – Что?
   – Ты меня понял, – криво усмехнувшись, уверенно кивает Азиз.
   – А если я откажусь?
   – Придется рассказать покупателю, что его товар ушел к другому. Боюсь, в этом случае вы оба не покинете Махрус живыми, - поглаживая