Академия альфачей 2, или всем подставить сопатки! (СИ)

Эх, ясный кексик, не забыл, как мы в его сторону слюнявый залп целых два раза дали. Значит, теперь будет меня подкалывать при каждом удобном случае?
Топаю за ректором по коридору и стараюсь вздыхать как можно тише. И двух дней не прошло, как я в этом мире. После грандиозности местных событий привычная рутина моего дома отдает какой-то тягостной тоской.
Неожиданно далеко вверху вспыхивает свет. Я прикрываю лицо рукой и моргаю, адаптируясь к новой обстановке. А прозрев окончательно, застываю с выпученными глазами.
Мишаня, коварная его душонка, вывел меня прямиком на сцену. И теперь на меня из зрительного зала пялятся, по логическим подсчетам, девяносто девять альф.
Не так я себе представляла эту встречу. Разве что в вариации кошмарного сна.
Такое чувство, что в академический зал согнали всех бодибилдеров в округе. И при этом стащили их прямиком с бодиделательных тренажеров.
Мельком замечаю чуть подальше на середине сцены ректорскую статую в три раза больше самого Мишани. У изваяния в руках учебный свиток и одухотворенность в запасе.
Возвращаюсь к созерцанию зрительного зала. А зрительный зал все это время созерцал меня. Обоюдное созерцание, и великое желание стартануть со сцены сразу в другую вселенную.
Ух и ох, в клетке с Жорой и зрителями снаружи и то такого напряга не было.
‒ Чрезвычайно благодарен всем за отличную реакцию и своевременный отклик. ‒ Ректор Тунгусский как ни в чем не бывало выходит вперед и приветливо машет студентам. ‒ Жаль, конечно, отрывать вас от отдыха, парни. Но ситуация того требовала.
Пока Мишаня разглагольствует о высоком, я стараюсь не сосредотачиваться на лицах. Где-то там притаилась и уже знакомая мне компашка альф, которая, предположительно, может меня поддержать в случае чего. Но как быть с отношением других альф? За ними численное превосходство и все такое. Никто не гарантирует, что они примут в свое общество иноземную личность, да еще и девчонку.
‒ И самое главное, в этой миссии поучаствовал наш сотый студент, новенький…
Дергаюсь, будто под током, и поворачиваюсь в сторону ректора. По-моему, я пропустила много интересного в его речи, пока размышляла о сидящих напротив меня парнях. Когда только он успел перейти к рассказу о миссии? И с какой радости сразу же упомянул меня?
До ушей доносится шепоток. Так, похоже, обсуждение моей персоны перешло на новый уровень. Надеюсь, Мишане не придет в голову еще раз заострить внимание на мне.
‒ … Лютик приняла непосредственное участие в освобождении пленниц, а также продемонстрировала мастерство в разработке тактических приемов и в непосредственной, а главное, результативной их реализации.
Я бегала и визжала. Теперь это именуются тактикой. Будем знать.
‒ За проявленную инициативу в задержании приспешников Гохата и оригинальные способы решения поставленных задач в рейтинг Лютика добавляется восемьдесят пять баллов. И это значит, что в общем рейтинге она теперь на… Каком месте? Подскажите подсчет, коллега.
Из-за кулис высовывается проректор Гжельский, поправляет очки и с важным видом изрекает:
‒ На семьдесят седьмом.
В зале воцаряется тишина. В моей душе воцаряется хаос.
Мне трындец. Кажись, я только что потеснила к низам больше двадцати студентов.
Сияющий Мишаня поворачивается ко мне и громогласно вопрошает:
‒ Есть что сказать, студент Лютик?
Внезапно пространство над сценой начинает рябить, а затем трескаться, как бок хрупкой вазы. Сквозь трещину протискивается голова Жоры и с причмокиванием оттяпывает голову Мишане.
Нет, не настоящему. А Мишане-статуе.
Пока Жора жует чужую голову, делаю шаг вперед и откашливаюсь. У меня, честно говоря, всего пара слов. Киваю на камнежорку и с максимально милой улыбкой сообщаю:
‒ Это не мое.