Цветы Эльби (Рассказы, сказки, легенды)

  
КУБЫС
 
 
Поневоле певцу запеть,
 
Что бескрылой птице взлететь.
 
Если сам себе станешь лгать,
 
Как же людям тебя понять?
 
Из народной песни
 
ветало…
В разрывах бегущих облаков показалось солнце, легло на холмы, и они засветились празднично, а в траве засверкала роса, подобно слезам красавицы Сывлампи, о которой недавно рассказывал мне дед Ендимер.
Кони ходко паслись в клеверах, временами поглядывали на нас и протяжно ржали, будто просили не торопить их в деревню — так хорошо на приволье…
Дед Ендимер не спеша рассказывал:
— Нелегка была жизнь крестьянская. Богачи да куштаны привыкли сладко пить-есть, тянули из бедняков последнее. Не было у простого люда светлого дня — с поля да на поле, вот и вся жизнь. А соберешь хлебец да вернешь долги, глядь — в своих-то сусеках пусто. И такая нападет тоска — свет не мил.
Вот в такое-то время в семье одного бедняка родился сын Савкар. Когда вырос, стал складывать песни. Слушали люди его песни, и на душе у них становилось вольготней, верилось, — придет еще счастье.
Да и Савкар поверил в силу своих песен. Пел он о горькой доле сельчан, пел о светлой надежде.
Услышали песню куштаны, испугались. Поняли, какую опасную смуту сеет Савкар. Схватили его и упрятали в подземелье.
— Перестань петь! — кричали они.
— Брось, иначе убьем.
А Савкар знай себе поет.
И тогда они отрезали Савкару язык.
Но друзья продолжали петь его песни.
И песня рождала в них силу и ненависть к угнетателям.
Но не было среди них Савкара.
Задумали друзья освободить певца. Тайно подкрались к подземелью. Искали, искали — не могли найти. Не знали они, что тюремщики давно отвели Савкара в дремучий лес и бросили.
Меж тем Савкар бродил по лесу, горевал. В ту пору и повстречались ему калбаи — лесные люди, беглые хлебопашцы. Обрадовались, что нашли певца, о котором были наслышаны.
— Стой, друг, научи, как нам дальше жить.
А Савкар еще в тюрьме понял — один путь у бедных людей: взять в руки оружие да и ударить всем миром по богачам. Спел бы он об этом, да не может.
Ручейками из глаз потекли горючие слезы. Долго так сидел, раздумывал, потом попросил у калбаев коня и поскакал в самую глушь леса. Там на полянке поднял к небу глаза, взмолился:
— Темный лес, дремучий лес, святая природа, премудрое солнце! Помогите мне, посоветуйте, как быть?!
Но молчал лес, и солнце едва проникало сквозь зеленый шатер.
До вечера сидел Савкар на пеньке, а потом вытер слезы, подумал: «Нет у певца языка, зато есть голова, есть сердце, есть руки!»
И как только пришла к нему эта простая мысль, вскочил и начал мастерить инструмент.
Отрезал у коня клок гривы, стянул конским волосом согнутую ветвь орешника. Подул ветер, и зазвучали струны — тихо, певуче.
Долго еще работал Савкар, примерялся так и эдак, чтобы лучше струны пели. Наконец, смастерил певучий ящик и назвал его кубысом, что означало мудрец без языка.
Взял он свой кубыс и подался к людям.
— Савкар пришел, Савкар! — обрадовались сельчане.
Немой Савкар, играя на кубысе, звал людей на борьбу, учил, как добывать волю и счастье.
Пальцы певца стали его языком.
— Как же так, — спросил я деда, — ведь на нынешних кубысах нет конских волос.
— Нет, — ворчливо отозвался Ендимер. — А в старину были. И не сбивай ты меня. Оборвешь ниточку, брошу рассказ. — И продолжал дальше: — Народ понял, о чем поет кубыс. Настало время — взбунтовались против мироедов. Ох, и жарко им, царевым слугам, пришлось тогда…
Старик еще долго рассказывал. Я уже не вдумывался в смысл его слов. Слышались мне старинные мелодии. И вставал перед глазами старец в белом одеянии посреди сельской площади, запруженной народом. В руках у него кубыс. Пальцы пробегают по струнам. Люди слушают Савкара и ждут, ждут своего часа, того светлого дня, в красных отблесках дальних пожаров.
  
ЛЕГЕНДА ОБ ЭЛЬБАНУ-БИКЕ И АКТАШЕ
 
 
Посреди соснового бора
 
Отыскала светлое озеро,
 
Середь озера — столб золотой,
 
На столбе бел-платок полощется.
 
Золотой тот столб — мой любимый,
 
А платок тот белый — судьба моя,
 
Светло-озеро — мои слезоньки,
 
А шумливый бор — то враги мои.
 
Из народной песни
 
ассвет…
Солнце еще не взошло, но огненные его перья уже заполыхали над степью.
Затем незаметно выкатился на край земли огромный расплавленный шар. И сразу все вокруг стало розовым.
Мы с дедом одни. Двое подпасков, Петюшка и Вася, который день в лесу на делянке пилят деревья для новой фермы.
 
 
На зорьке солнце всходит алое,
 
Пред ним бледнеет и кумач.
 
Проходит век — мой век без малого
 
Не удержать его, хоть плачь.
 
 
Я даже вздрогнул от неожиданности, обернулся. Оказывается, это поет дед. Вдруг Ендимер затих и уставился прямо перед собой. Я проследил за его взглядом: недалеко от нас, в траве, шевелился под ветром цветок утмалтурат. На солнце он был пронзительно синим. Но вот откуда ни возьмись появились две пестрые бабочки и, словно играя друг с другом, запорхали вокруг цветка. Крылья их переливались радугой.
— Эльбану-бике и Акташ, — вдруг произнес дед.
Мне показалось, что я ослышался.
— Эльбану и Акташ, — повторил задумчиво дед и добавил, как бы размышляя вслух: — Да, сильные люди жили в древности, крепкие, как сталь. И любить умели по-настоящему, и ненавидеть.
Я молчал, стараясь не упустить ни одного слова из новой истории деда.
В те времена, о которых пойдет речь, неподалеку отсюда стояла крепость чувашского князя Кушламара, из рода Таяба. Потому и крепость называли таябинской.
Справедливым был князь, но не повезло ему. Жена, которую он очень любил, рано умерла, оставив дочь.
Многие булгарские, суварские, хазарские и арские княжны, многие вдовы прославленных мурз, красивые, богатые, передавали ему салам с проезжими купцами, послами. Князья и мурзы звали в гости, желая познакомить со своими дочерьми. Но князь не хотел жениться вторично.
Дочку он назвал Эльбану, что значит красивый цветок.
Души в ней князь не чаял, исполнял все ее желания, нежил, баловал, дарил красивые одежды, украшения. Так шли годы. Исполнилось Эльбану шестнадцать лет, и стала она такой красавицей, какой еще не видывали таябинцы.
У одного храброго, но бедного воина был сын Акташ. Стройней кипариса, что растет в южных землях, в плечах широк, а глаза, что у дикого барса.
— Сын мой, — сказал ему однажды отец, — тебе уже семнадцать, ты силен, храбр, настоящий воин. Не пора ли тебе поступить по обычаю предков, исполнить долг перед родом. Взял бы себе жену, мне невестку, и подарили бы мне внука на старости лет.
— Я готов выполнить твою волю, — ответил Акташ, — и свой долг. Но моей избраннице всего шестнадцать, прошу тебя, не торопи, подожди немного.
Согласился старый воин.
Минул год.
Снова напомнил отец о женитьбе. И сказал тогда Акташ:
— Хорошо, посылай сватов к князю Кушламару.
Не поверил отец. Что за бредни — бедняку свататься к дочери князя!
— Я люблю Эльбану-бике, — ответил Акташ, — и она меня любит.