Дневник замужней женщины

всем готовы помочь, любому поверить. Не посчастливилось вам с любимым. Солжет и бровью не поведет. Узнайте из первых уст: ваш муж позволял себе роскошь не только влюбляться, но и обладать. Я использовала его патологическую, непреодолимую потребность в лести. Именно от нее на него периодически нападает бред любовного очарования. Всем нам нужен допинг – похвала, но не в таких же дозах!
К тому же такие мужчины как он, мстят нежным, тонким, богатым натурам за то, что сами не способны испытывать подобные, наверное, недостающие им чувства, за то, что не умеют длительно чисто и ярко любить. Да, да!
Я вскочила со стула, на который перед этим опустилась, почувствовав в ногах слабость:
– Как только у вас язык поворачивается говорить такое!
– Я не ослышалась? Стряхните пыль с ушей. Не знали, что у вашего порога давно сидела беда, что дело пахнет керосином? Скажете, не чувствовали? В вас сколько простодушного неведения?! Женщина всегда чувствует, когда у мужчины появляются лишние «степени свободы» и «ковалентные или ионные» связи.
– Конечно, ощущала, что… что-то не так, какое-то рассогласование, но не верила, потому что не располагала прямыми доказательствами. В неведении я была счастлива! – непроизвольно вскрикнула я и онемела.
«Насмешка судьбы?.. Ему недоставало внимания?.. Люди рождаются с чувством стыда. Совесть – это уважение и к себе тоже... Откуда в нем все это?.. Чем она его увлекла, поработила? Она же воплощение зла, она – клубок нервов. В ней ни на йоту благожелательности. Она втолкнула его в гнусный вертеп порока или на самом деле до нее были еще и другие?» – с невыразимой тоской думала я.
Огнем жгло сердце. Упорхнула последняя попытка утешиться надеждой, умерявшей горести уязвленного самолюбия, жестокую обиду, стыд. «Мои предчувствия оправдались? Все соединилось и сложилось. Он не понимает глубины своего падения, своего бессердечия?»
– Не ищите ни себе, ни мне оправдания, – усмехнулась любовница. – Мне, за неимением мужа, грех Бог простит, а вашу печаль я не могу рассеять. На всех мужчин не хватает, делиться надо. Вы разве никогда не грешили?
– Нет. Толстой утверждал, что счастье – это удовольствие без последствий. Это он о сиюминутном, об отдельных моментах счастья, а я о долговременном говорю. Я много лет была счастлива, потому что любила и верила. Для меня счастье – видеть мужа, радоваться нашим детям. Мне порой бывало очень трудно, но любовь поддерживала, спасала. Зачем мне грешить?
– И не кокетничали с мужчинами? Не поверю. Вы красивая. Это признают даже ваши завистники. А красивые женщины не ущербны и уверены в себе. Что, собственно, вас и подвело. Эти вещи надо разнимать. Что, от неопределенности и растерянности душа не находит себе места?
– Кокетство без последствий входит в безобидный арсенал любой женщины, потому что между мужчиной и женщиной могут быть и другие отношения, кроме примитивных, физиологических.
– Вы живете теми эмоциями, которые когда-то вычитали в книгах?
– Нет, собственными.
– Но они вашему мужу не доступны. Его волнует только телесное. А для вас любовь – что-то высокое, воздушное… Телесная для вас груба и отнимает много душевных сил. Вы понимаете, что одной физической любовью с вами соединиться нельзя. Но она слишком важна для мужчин.
– Я постоянно отбиваюсь от переизбытка подобного навязчивого внимания, – сердито огрызнулась я и резко передернула плечами, вспомнив неприятные моменты. – У некоторых мужчин не хватает ума различить и понять порядочную женщину. У этих типов на уме одно: «А вдруг да «клюнет?» Презираю таких, с позволения сказать, мужчин! Я достаточно ясно выразилась?
– Предельно ясно. Меня фортуна не баловала. Вы не были в моей шкуре. Оставшись одна с ребенком, я быстро усваивала все, чему учила меня жизнь.
Я хотела напомнить Любови Федоровне, что это она скрыла от мужа свою наследственную болезнь и что вся вина за рождение больного ребенка лежит на ней, но не смогла, только о себе сказала:
– Я тоже больного ребенка много лет на ноги ставила. Его сгубили при родах. Но подлость ничем не оправдать! – отрезала я и впала в глубокое раздумье:
«Может, лучше быть одной, чем с таким… Чем усыпить страдание? Как положить конец унижению? Теперь тяжкому бремени невзгод не будет конца. Моя жизнь перенасыщена многочисленными заботами. Каждый день просчитан до минут. Не успевала я проанализировать поведение мужа. А ему были на руку мое трудолюбие и ответственность. «Вкалывай, милая, а я пока развлекусь!» Так что ли? А если развестись? У детей возникнет комплекс неполноценности. Сын любит отца просто за то, что он у него есть. Ему пока не понять сложности взаимоотношений в семье. Я не я буду, если не положу конец его «хождениям на сторону»! Господи! Помоги мне понять мои ошибки».
– За все огорчения, которые вы мне уже доставили, за все муки, которые мне еще предстоят, вам аукнется! – сказала я с пафосом.
– На том свете? Мир несправедлив. Ваш муж наверстывал упущенное в юности из-за стеснительности. Вы же у него первая. Осмелел, когда увидел, что все ему сходит с рук, в азарт вошел. Я его в такие траты вгоняла, хотя он прижимистый! Любовь определяется количеством внимания. Нам не нравятся неудачники, – рассмеялась Любовь Федоровна, видно делая себе приятное, задевая чувства соперницы. – Что, не удалась жизнь? Думала, любимая, а оказалась обыкновенной, обманутой, отвергнутой дурочкой! Собственно, измены совсем не отменяют тот факт, что мужчина дома может быть хорошим заботливым мужем. Просто вам и в этом повезло меньше других. Я вам искренне сочувствую: вы холили отъявленного эгоиста. (Осталось добавить «каких свет не видывал». Она находит утешение в том, что выводит меня из себя?) Ваш муж – экспонат в музее имени самого себя. Он настолько себя любит, что если бы можно было, то сам на себе женился.
Заметьте, он по своей доброй воле ходил ко мне. Он и сад вам придумал, чтобы самому быть еще более свободным. А помните, когда это все началось? Вы мчались к шести часам утра на рынок, чтобы перед работой побаловать клубникой любимого мужа, а он, насытившись, торопился ко мне. А потом мы порознь появлялись в отделе. Гаденыш, сволочь? Да! Такова изнанка вашей семейной жизни. Поверьте мне на слово.