Русские исторические рассказы (Совр. орф.)

Вот что поется по этому поводу в песне:
 
 
    Как на славных на степях было Саратовских,
 
Что пониже было города Саратова,
 
А повыше было города Камышина,
 
Собирались казаки-други, люди вольные,
 
Собирались они, братцы, во единый круг:
 
Как донские, гребенские и яицкие;
 
Атаман у них Ермак, сын Тимофеевич,
 
Есаул у них Осташка, сын Лаврентьевич.
 
Они думали думушку все единую:
 
Уж как лето проходит, лето теплое,
 
А зима настает, братцы, холодная,
 
Как и где-то нам братцы, зимовать будет;
 
На Яик нам идтить, да переход велик,
 
А на Волге ходить нам, все ворами слыть.
 
Под Казань град идтить, да там царь стоит,
 
Как грозный-то царь Иван Васильевич;
 
У него там силы много множество,
 
Да тебе, Ермаку, быть там повешену,
 
А нам казакам быть переловленным.
 
Да по крепким по тюрьмам порассаженным,
 
Как не золотая трубушка вострубила,
 
Речь возговорил Ермак, сын Тимофеевич:
 
Гей вы думайте, братцы, вы подумайте.
 
И меня Ермака, братцы, послушайте:
 
Зазимуем мы, братцы, поисправимся,
 
А как вскроется весна красная,
 
Мы тогда-то, други-братцы, во поход пойдем,
 
Мы заслужим перед грозным царем вину свою:
 
Как гуляли мы, братцы, по синю морю.
 
Да по синему морю по Хвалынскому,
 
Разбивали мы, братцы, бусы-корабли,
 
Как и те-то корабли, братцы, не орленые,
 
Мы убили посланничка все царского,
 
Как того-то ведь посланничка персидского.
 
Как во славном было во городе во Астрахани
 
На широкой, на ровной было площади,
 
Собирались казаки-други во единый круг.
 
Они думали думу крепкую,
 
Да и крепкую думушку единую:
 
Как зима-то проходит все холодная,
 
Как и лето настанет, братцы, лето теплое,
 
Да пора уж нам, братцы, во поход идтить;
 
Речь возговорит Ермак Тимофеевич:
 
Ой вы гой еси, братцы, атаманы молодцы,
 
Эй, вы делайте лодочки каломенки.
 
Забивайте вы кичета еловые,
 
Накладайте бабаички сосновые,
 
Мы поедемте, братцы, с Божьей помощью,
 
Мы пригрянемте, братцы, вверх по Волге реке,
 
Перейдемте мы, братцы, горы крутые,
 
Доберемся мы до царства басурманского,
 
Завоюем мы царство Сибирское,
 
Покорим его мы, братцы, царю белому.
 
А царя то Кучума в полон возьмем.
 
И за то-то государь царь нас пожалует.
 
Я тогда-то пойду сам ко белу-царю,
 
Я надену тогда шубу соболиную,
 
Я возьму кунью шапочку под мышечку,
 
Принесу я царю белому повинную:
 
Ой ты, гой еси надежда православный царь,
 
Не вели меня казнить, да вели речь говорить.
 
Как и я-то Ермак сын Тимофеевич,
 
Как и я-то воровской донской атаманушка,
 
Как и я-то гулял ведь по синю морю,
 
Что по синю морю по Хвалынскому;
 
Как и я-то разбивал, ведь бусы-корабли,
 
Как и те-то корабли все не орленые:
 
А теперича надежда православный царь.
 
Приношу тебе буйную головушку,
 
И с буйной головой царство Сибирское.
 
Речь возговорит надежа православный царь.
 
Как и грозный-то царь Иван Васильевич:
 
Ой ты, гой еси Ермак сын Тимофеевич,
 
Ой ты, гой еси войсковой донской атаманушка,
 
Я прощаю тебя, да и со войском твоим,
 
Я прощаю тебя да за твою службу,
 
За твою-то ли службу мне за верную.
 
И я жалую тебе, Ермак славный тихий Дон.
 
 
  
Глава IX
 
Коварство Карача и гибель Ермака
 
Ермак не сидел, сложа руки, в ожидании возвращения послов, а продолжал делать завоевания. Так прошли года 1582 и 1583.
Ермак так обрадовался возвращению Ивана Кольца, что на радостях задал пир.
Волховской привез с собою в Сибирь очень мало запасов, думая, что в такой богатой стране может ли быть недостаток в хлебе и что казаки наверное запаслись всем на зиму. Казаки же запасли только для себя, а не для царских войск, и потому запасы вышли очень скоро, начался голод и появилась цынга. Цынгою начали умирать и казаки и ратники и умер воевода Волховской. Вьюги и морозы были так сильны, что мешали выходить на охоту, и даже Абдулкин двор был забыт — значит, и тут беда. Но вот наступила весна, и можно было отправиться на охоту. С наступлением весны и окрестные народы навезли всего, и казаки вздохнули.
В скором времени явились к Ермаку посланные от Карача с подарками. У мурзы или князя Карача, бросившего своего царя в несчастии, был на Таре большой улус, а по всем окрестностям множество приверженцев. Карача мечтал спасти свою родину от нашествия чужестранцев, и содержал в Искере лазутчиков. Послы его так сумели говорить с Ермаком, что он поверил им, будто Карача просил послать к нему воинов, чтобы защитить от ногаев. Он снарядил сорок воинов под начальством Ивана Кольца. Эти сорок храбрецов могли одним залпом разогнать тысячи дикарей, но шли к ним не как к врагам, а как друзьям. Казаки остановились отдохнуть и в это время коварный Карача напал на них на сонных и перерезал всех до единого. Эта резня послужила сигналом всеобщего восстания. Все русские данники присоединились к Караче, убивали где только могли русских, и осадили Искер или Сибирь. Ермак оказался окруженным со всех сторон и ничего не мог сделать, потому что осаждающие стояли так далеко, что пули не могли достигать до них, и надеялись голодом заставить город сдаться. Находясь в такой крайности, казаки решились на отчаянное дело. 12 июня, ночью, атаман Матвей Мещеряков прокрался сквозь обоз в стан Карача за несколько верст от города, и со своими удальцами бросился на сонных татар. Тут казаки забыли всякую пощаду и били направо и налево. Два сына Кучума пали от их руки, а сам князь бежал на озеро с несколькими приверженцами. Казаки засели в обозе, когда с рассветом татары стали на них двигаться и сражались необыкновенно успешно. В полдень осада была снята и город освобожден. Все селения и народы пришли с повинною, а Карача бежал за Ишим.
Не долго горевала Анисья, потеряв деда, слишком много было у нее дела. Во время осады татары чуть ее не убили. Она, все что могла, перетаскала в лес, и лошади у нее работали все время. В лес же она спрятала и Феню, но не успела уйти только сама, так как хотела все-таки дом запереть. Татары приехали на лодках и заметила она их, когда они уже вышли на берег. Они ее тоже заметили и бегом пустились к ней.