Аномальный континент
Вонг, запрыгнув на крышу кабины, поднял бинокль. Все смотрели на маяк. Такое не могли построить люди, слишком необычной он формы.
– Его возвели предтечи? – спросил я.
И едва не свалился с подножки. Присел, зажмурившись, ухватился за раскрытую дверцу. В голове будто взорвалось что-то – и перед глазами проступили грязные улицы Нью-Панга, стоки-канавы вдоль домов, приземистые коробки из досок и грубых глиняных кирпичей… Я отчетливо увидел двухэтажное здание, первый этаж – высокий, с решетчатыми ставнями на окнах, второй – небольшой, с маленькими окошками, затянутыми мутной пленкой. Изнутри доносятся музыка и голоса, над дверью прибита вывеска, там нарисована раскрытая раковина с огнем внутри и криво написано…
Вспомнить название не удалось. Я точно знал, что в доме находилась гостиница, едва ли не самая крупная в городе…
Но откуда я знаю про нее? Я что – бывал в Нью-Панге?
Был на Пангее?!
Мысль ошеломила: как это возможно?! Ведь ничего раньше не помнил про это место…
Возникло четкое, ясное убеждение: мне надо в город. Прямиком в гостиницу, и немедленно!
Я выпрямился, быстро глянув на спутников, забрался обратно в кабину и упал на сиденье, вцепившись в руль. Руки дрожали. Намерение как можно быстрее оказаться в гостинице крепло – оно словно было вложено в мою голову, как справочная программа, и пробудилось в нужный момент, «включенное» видом ночного города. Но кем вложено? Кто инсталлировал Справку? Кто вставил в мое сознание воспоминание об этом месте?
– Где мы можем остановиться в городе? – спросил я у Жоры, вернувшегося на сиденье. – Гостиница в Нью-Панге есть?
В проем дверцы с моей стороны просунулась голова Деда, услышавшего вопрос.
– Есть пара мест, но там же платить надо. У Риты, к примеру…
– Что за Рита?
– Хозяйка «Жемчужины», – пояснил Жора.
Перед глазами полыхнули красные буквы на вывеске над дверью дома. Эта «Жемчужина» – гостиница, в которую надо попасть во что бы то ни стало. Значит, мое воспоминание правдиво. Я, не отрываясь, смотрел туда, где на далеко выдававшейся в море скале светились окна в домах. Издали они казались аккуратными, чистыми, но на самом деле все не так… Я знал это место – грязные кварталы, где вспыхнула эпидемия чумы, выкосившей две трети населения Нью-Панга, и уже не Справка, а моя память услужливо подсказывала: в городе нет канализации, вдоль склонов и к уступам тянутся стоки, по которым местные сливают в океан помои. В безветренный день вонь стоит над бухтой такая, что хоть респиратор надевай…
– Какие здесь деньги используют? У вас есть хоть что-то?
Жора с Дедом переглянулись, первый порылся в карманах и выложил под лобовое стекло монету – мутно-желтый кругляш с цифрой пять.
– Пять рублей, – пояснил он. – Монеты отливают нефтяники, их кодла себе все золото захапала… А, не важно, короче, этого хватит на одну ночь. Но потом… – Он покачал головой. – Бегите, иначе Маклейн найдет вас.
Легкость, с которой Жора отдал пятак, объяснялась тем, что он позаимствовал монету у рейдеров. Возможно, не одну, а всю наличность, имевшуюся в их карманах.
– О чем он говорит, Марк? – Владас перебрался через борт, спрыгнул на землю.
– У моряков своя дорога, у нас своя. – Я высунулся из кабины. – Вонг, Владас, можете идти с ними, можете со мной, либо сами по себе. Выбирайте.
Китаец бросил на меня короткий взгляд и снова уставился через бинокль на побережье.
Дед с Джимом полезли из кузова, повесив дробовики за спины.
– Что ж, бывай, Марк. – Перегнувшись через борт, капитан протянул мне ладонь. Я пожал ее, и он спрыгнул на землю. – Мы по реке уйдем, – добавил Дед, поправляя кобуру на поясе. – Нам в городе теперь точно делать нечего.
– Владас, ты с кем? – спросил я.
Он смотрел в сторону. Я кивнул морякам, захлопнул дверцу.
– Если все-таки решил поехать в гостиницу, – заговорил Жора, – внизу на развилке возьми вправо и двигайся все время вверх так, чтобы маяк за спиной был. Как выйдешь на Бродвей, это у нас самая широкая улица в городе, ищи по другой стороне через три квартала двухэтажное здание с вывеской.
Он раскрыл дверцу.
– Ну прощай… – хотел еще что-то добавить, но не стал. Выбрался из кабины.
Я сел прямо, заметил в боковое зеркальце, как Владас забирается в кузов. Включив зажигание, перекинул рычаг скоростей на третью, газанул несколько раз, раскручивая движок, и покатил вниз по склону, навстречу светящемуся огнями Нью-Пангу.
Глава 5
Исходный код
Грузовик пророкотал по темному проулку и выкатился на перекресток. Там и тут улицы были перекопаны, вдоль домов, приземистых каменных кладок и заборов из песчаника тянулись траншеи, всюду рядом с ними лежали трубы.
Складывалось впечатление, что в городе с размахом начали какое-то строительство, точнее сказать, приступили к созданию водопровода. Может, так и есть на самом деле, чего гадать? Пришлось снова свернуть, объезжая очередной раскоп. Пропетляв еще минут десять, ориентируясь на свет маяка, я наконец выбрался на главную улицу города, глянул через плечо в заднее окошко. Вонг с Владасом сидели на лавке у правого борта. Первый смотрел вперед, второй – назад.
Грузовик прогудел вдоль домов – фонари на Бродвее горели тем же необычным белым светом, что и маяк. Видимо, это газ светится в лампах или особая жидкость, а может, раствор, то есть смесь соков каких-нибудь деревьев, приготовленная местными кулибиными. В голове шевельнулись смутные воспоминания насчет джунглей, далеко простиравшихся от восточных границ Нью-Панга до пустыни, всплыла пара экзотических названий растений, но Справка промолчала.
Вымощенная камнем главная улица города была широкой, как меня и предупреждал Жора, и полого шла вверх от моря. Тут могли свободно разъехаться три грузовика, и место для прохожих еще оставалось. И тут не было траншей.
Я порулил в конец квартала к двухэтажному дому, где над подъездом ярко-красным светилась вывеска и горели окна.
Проехал мимо гостиницы, остановился у следующего дома, подумал и сдал немного назад, резко выкрутил руль, встав в проулке под стеной «Жемчужины». Когда заглушил двигатель, услышал, как внутри гостиницы пьяные глотки горланят старый гимн России, что-то там было про нерушимый союз и братство народов. Вылез из кабины, бросил спутникам: «Пошли», – и решительно направился к дверям.
На пьяных постояльцев мне было плевать, моей целью было попасть в гостиницу. Подойдя к дверям, помедлил, глядя на вывеску – буквы ярко светились в темноте, появилась резь в глазах, я моргнул. В голове изменилось что-то, словно заработал извлеченный перед судом мнемочип, запустивший тестовую проверку нейроцепей. Казалось, еще секунда, и перед внутренним взором появится светящаяся 3D модель нервной системы, но наваждение схлынуло. Ор в кабаке, занимавшем правое крыло первого этажа, стал громче, слов почти не разобрать. Я толкнул двери, прошел по коридору, задержался у проема в освещенную залу – свободных мест за столиками не было, лица стерлись в сизом табачном дыму. И двинулся дальше. Спутники молча шли следом.
В конце коридора начиналась лестница на второй этаж, слева от нее – две двери. Первая, обшарпанная, с массивным навесным замком, явно вела в подсобку. Я миновал ее, взялся за ручку на соседней, с резными филенками и морской раковиной на высоте груди, обернулся. Вонг легко взбежал по ступенькам пролетом выше, перегнулся через перила, кивнул мне. Владас остался в коридоре, нервно переминаясь с ноги на ногу – оружия у него не было, предназначавшийся ему дробовик сейчас висел у китайца за спиной, другой тот держал наготове. Лишний пистолет находился у меня. Я толкнул дверь и быстро вошел в комнату.
Почему решил, что нужно зайти именно сюда, сам не знаю. Машинально все сделал, можно сказать, на уровне рефлексов. У дальней стены стоял стол, на нем горела лампа, справа от потолка до пола тянулись полки, заставленные внизу большими глиняными кувшинами – горлышки заботливо обтянуты марлей и обвязаны бечевой, на концах завязок виднеются сургучные печати. Не иначе как винный запас заведения. Верхнюю часть полок занимали различные статуэтки из камня, дерева и даже стекла. На приставленной к стеллажам лестнице стояла высокая женщина в длинном платье: черные волосы собраны в пучок на затылке, лицо оставалось в тени.