Безумно богатая китайская девушка

– Итак, Иви, обязательно поприветствуй Суи на южноминьском диалекте – и не заговаривай с ней, пока она к тебе сама не обратится.
– Хорошо, – кивнула Иви и уставилась на элегантные ряды пальм вдоль дороги, ведущей к самому величественному дому, который она когда-либо видела. С каждой секундой молодая женщина все больше нервничала.
– Избегай любых зрительных контактов с тайками, которые ей прислуживают. Рядом с двоюродной бабушкой Суи всегда торчат две служанки, они тебя запросто сглазят! – предупредил Эрик.
– Боже…
– Перестань пугать бедную девочку, – фыркнула Лилиан Мэй.
Когда семья вышла из машин и приготовилась войти в дом, Джеральдина прошептала на ухо матери последнее предупреждение:
– Помни, что нельзя упоминать про Ники. Ты в прошлом году чуть не довела бабушку Суи до инсульта, когда спросила, где он.
– А почему ты думаешь, что Ники и в этот раз не будет? – поинтересовалась Лилиан Мэй, чуть присев у бокового зеркала «мерседеса», чтобы поправить изящные локоны, волнами сбегающие по плечам.
Джеральдина быстро оглянулась, прежде чем продолжить.
– Ай-я, ты даже не в курсе последних известий! Моника Ли по секрету рассказала мне, что племянница Паркер Йо получила сенсационное сообщение от Тедди Лим. Похоже, Ники собирается жениться на этой девице в следующем месяце. Вместо масштабной свадьбы здесь они поженятся в Калифорнии на пляже! Можешь представить?
– Ого! Вот это позор! Бедная Суи! Бедная Элинор! Какая потеря лица. Все ее попытки продвинуть Ники как самого любимого внука потерпели крах!
– Помни, мамуля, твоя задача – не проболтаться!
– Не волнуйся, я ничего не скажу Суи, – пообещала Лилиан Мэй.
Она была рада, что наконец-то оказалась здесь, в Тайерсаль-парке, в этом оазисе великолепия, далеком от яркого новогоднего китча, заполонившего остальную часть острова. Когда Лилиан переступила порог, ей показалось, будто она очутилась в другой эпохе. Это был дом, где строго придерживались традиций, предписанных его требовательной хозяйкой, и в праздники он преображался весьма изысканным образом. Вместо белых орхидей фаленопсис, которые обычно встречали посетителей в холле, на старинный каменный стол ставили высокие букеты розовых пионов. Наверху в гостиной, на стене, инкрустированной серебром и лазуритом, вешали каллиграфический свиток длиной двадцать футов с новогодним стихотворением Сюй Чжимо, написанным в честь покойного мужа Суи, сэра Джеймса Янга; белые занавески, обычно хлопавшие по дверям веранды, заменяли на шелковые панели бледно-розового оттенка.
В залитом солнцем зимнем саду только-только начался новогодний чайный ритуал. Суи, великолепно выглядевшая в бирюзовом шелковом платье с высоким воротом и единственной ниткой культивированного жемчуга оперной длины, восседала на мягком плетеном стуле у застекленных дверей, за ней маячили служанки-тайки, в то время как трое ее детей среднего возраста выстроились перед ней в ряд, как школьники, ожидающие своей очереди, чтобы сдать матери домашнюю работу.
Фелисити и Виктория наблюдали, как их брат Филип торжественно подносит матери маленькую чашку обеими руками и озвучивает пожелания крепкого здоровья и процветания. После того как Суи сделала глоток чая улун, закусывая сушеными финиками, настала очередь Элинор. Когда Элинор взяла богато украшенный чайник эпохи Цин и начала наливать в чашку дымящийся напиток, послышался шум. Это пожаловали первые гости.
– Тани приперлись. С каждым годом приходят раньше и раньше! – раздраженно буркнула Фелисити.
Виктория неодобрительно покачала головой:
– Джеральдина всегда беспокоится, что ей не хватит еды. Она с каждым годом становится все толще – мне страшно представить, насколько зашкаливает у нее уровень холестерина.
– Ты слышала, этот никчемный Эрик Тань женился на индонезийке? Интересно, она совсем темнокожая? – сказала Фелисити.
– Она индонезийская китаянка, ее мать – одна из сестер Лим, поэтому, уверяю тебя, она будет посветлее, чем все мы, вместе взятые. Кстати, Кассандра предупредила меня, что тетя Лилиан Мэй только что вернулась из Америки и привезла оттуда новый парик. Она думает, что в нем выглядит моложе, однако, по словам Кассандры, теперь старуха – вылитый понтианак [32], – пробормотала Виктория.
– Красотища! – хихикнула Фелисити.
В этот момент в комнату ворвалась Лилиан Мэй, сопровождаемая свитой сыновей и дочерей с супругами и внуков. Матриарх семьи Тань подошла к Суи, слегка поклонилась и по традиции поздравила с Новым годом, пожелав процветания.
– С Новым годом, а вы кто? – спросила Суи, глядя на гостью сквозь тонированные бифокальные очки.
Лилиан Мэй была ошарашена:
– Суи, это же я, Лилиан Мэй Тань!
Суи выдержала секундную паузу, прежде чем сказать совершенно невозмутимым тоном:
– О, я не узнала тебя с новой прической. Думала, та злая англичанка из «Династии» заглянула в гости.
Лилиан не знала, радоваться ей или обижаться, но все остальные в комнате разразились смехом.
Вскоре начали прибывать другие члены расширенного клана Янг-Цянь-Шан, и все бросились осыпать друг друга новогодними поздравлениями, совать детям красные конверты, делать друг другу комплименты по поводу нарядов, комментируя, кто прибавил в весе, а кто выглядит слишком худым, обмениваться отчетами о том, чей дом только что был продан, демонстрируя фото на тему последних отпусков / внуков / медицинских процедур и с аппетитом лакомясь тарталетками с ананасом.
Когда толпа слегка поредела и гости двинулись к парадной лестнице в сторону гостиной наверху, Лилиан Мэй воспользовалась возможностью, чтобы поприветствовать Элинор:
– Я не хотела делать комплименты перед Фелисити и Викторией, которые всегда так тебе завидуют, но должна сказать, что это фиолетовое платье с запа́хом выше всяческих похвал! Ты, безусловно, самая элегантная женщина среди собравшихся!
Элинор милостиво улыбнулась:
– Ты тоже прекрасно выглядишь. Этот наряд очень необычен… а кафтан можно снять?
– Да, приобрела его, когда навещала сестру в Сан-Франциско. Открыла там для себя нового чудесного дизайнера. Как его имя? Дай мне подумать… Эдди Фишер. Нет-нет… Эйлин Фишер! Кстати, сейчас на Западном побережье действительно необычно холодная зима. Вы должны взять с собой очень теплую одежду в поездку.
– В какую поездку? – Элинор нахмурилась.
– В Калифорнию.
– Но я не еду ни в какую Калифорнию.
– Но вы ведь с Филипом наверняка поедете на… – Тут Лилиан внезапно осеклась.
– Куда?
– Господи, я такая дура… Прости, я тебя с кем-то перепутала. Старею, – пробормотала Лилиан и подумала: «И это меня до смерти раздражает». – Ой, смотри, а вот и Майкл с Астрид! Астрид просто великолепна. А малыш Кассиан просто очаровашка в галстуке-бабочке. Пойду ущипну эту пухлую щечку!
Элинор стиснула зубы. Эта Лилиан Мэй была никудышной лгуньей. Что-то вот-вот произойдет в Калифорнии, и Элинор перебирала в уме варианты. Зачем ей и Филипу отправляться в забытую богом Калифорнию вместе? Разве что на какое-то важное мероприятие с участием Ники. Он наконец женится? Да, да, наверное. Конечно, единственным человеком, знавшим правду, была Астрид, которая в эту самую минуту стояла на лестничной площадке, пока Лилиан Мэй как-то странно ощупывала ее платье. Издалека казалось, что на Астрид довольно простое белое платье-рубашка с синими вставками на рукавах и подоле, но, когда Элинор подошла ближе, она поняла, что синие детали на самом деле были шелковой вышивкой, имитирующей китайский геометрический орнамент.
– Ай-я, Астрид, каждый год я прихожу сюда просто посмотреть, какое платье от-кутюр ты наденешь! И ты, конечно, не разочаровала! Ты, безусловно, самая элегантная женщина среди собравшихся. Кто дизайнер? Бальман? Шанель? Диор? – ворковала Лилиан Мэй.
– Ой, это просто эксперимент моего приятеля Юна [33] специально для меня, – ответила Астрид.