Санин
А она, уже обнажаемая мысленно, стояла впереди, милая и чистая в своей серой кофточке и круглой шляпке, и молилась без слов, чтобы он любил ее так нежно и страстно, как она его.
Должно быть, что-то очищающее передавалось от нее к нему, потому что бесстыдные мысли куда-то ушли и в душе Юрия стало тихо и чисто.
И слезы умиления и любви тепло выступили на глазах Юрия. Он поднял их вверх, увидел золото иконостаса, искорками поблескивающее от свечных огоньков, а еще выше — две перекладины креста, и с давно забытым чувством и непривычным напряжением мысленно крикнул:
«Господи, если ты есть, дай, чтобы эта девушка любила меня и я всегда любил ее так же, как сейчас!»
Ему стало немножко стыдно своего порыва, но на этот раз он только снисходительно улыбнулся над собой.
«Это ведь только… так!» — подумал он.
— Пойдемте, — тихо, почти шепотом, похожим на вздох, позвала его Карсавина.
Они чинно вышли на паперть с тишиной в душе, точно унося с собой все эти тихо поющие и громко читающие голоса, вздохи и мерцания огоньков; рядом прошли ограду и через старую калитку вышли на обрыв горы. Здесь никого не было, и старая белая стена, с облупившимися башенками, отделила их от.всех людей. У ног их по обрыву кудрявились верхушки дубов, а далеко внизу блестела река и уходили вдаль, за темный горизонт, зеленые луга и поля.
Они молча дошли до само! о края обрыва и остановились, не зная, что им делать. Чего-то они боялись и не смели. И, казалось, никогда бы у них не хватило силы сказать и сделать, но Карсавина подняла голову и как-то совсем неожиданно и просто вышло так, что губы ее встретили губы Юрия. Карсавина вся побледнела, забилась и замерла, а Юрий молча обнял ее, в первый раз почувствовав в своей руке теплое, гибкое тело. Тихо стало кругом, и им показалось, что весь мир замер в торжественной и напряженной тишине.
Должно быть, в ушах зазвенело, но Юрию показалось, что невидимый и неслышимый колокол властно ударил час встречи.
Потом она вырвалась, улыбнулась и побежала назад.
— Тетя хватится меня… подождите… я приду… Никогда после Юрий не мог вспомнить, крикнула ли она эти слова звонким, отозвавшимся в темном лесу голосом или теплый вечерний ветер донес к нему прерывистый скользящий шепот.
Он сел на траву и провел рукой по волосам.
«Как это все глупо и хорошо!» — блаженно улыбаясь, подумал он и, закрыв глаза, пожал плечами, как будто отвергая, в эту минуту все свои прежние мысли, сомнения и страдания.
Карсавина забежала за калитку и остановилась. Сердце у нее билось и лицо горело. Она крепко прижала рукой под волнующейся левой грудью и на минуту прислонилась к стене.
Потом открыла глаза, загадочно повела ими вокруг, легко вздохнув, подобрала черную юбку и быстрыми молодыми ногами побежала по дорожке к гостинице, еще издали крикнув старенькой темненькой тетке, сидевшей на крылечке в ожидании:
— Иду, тетя, иду!