Временная помолвка
– О да! Просто быть снова рядом с Антеей уже очень приятно для меня. У нас с ней много общего, что совсем не удивительно, поскольку она три года была моей гувернанткой. И я впервые живу в городе – это тоже очень интересно. Я испытываю огромное наслаждение.
– Я вижу, что отдых вам пошел на пользу, – сказал Энтони, глядя восхищенно на свою спутницу, глаза которой весело сверкали. – У вас теперь совсем другой вид… не такой потерянный… вы посвежели, похорошели… а главное – научились улыбаться.
– Я очень счастлива здесь, – сказала она просто.
– Да, только не смотрите на меня так, будто я собираюсь вам помешать. Все, о чем я мечтаю, это чтобы вы были счастливы, Белинда… – начал он и замолчал, потому что она покачала головой.
– Пожалуйста, Энтони, я не хочу быть вашей женой. Думаю, вы и сами понимаете в глубине души, что мы с вами не пара, и разумнее всего нам расстаться.
– Что ж, очень прямо, – сказал он и засмеялся горьким смехом. – Но вы говорите так, потому что не понимаете. Вы думаете, что я вас ненавижу, а это далеко от истины, хотя посторонний наблюдатель мог бы сделать такой вывод, глядя на мое отношение к вам, которое было несправедливым, как я теперь считаю. Кстати, у вас очень проницательные глаза, как и у вашего отца, вы знаете об этом? Вы часто смотрели на меня осуждающе, когда я ухаживал за вашей кузиной. Ваш взгляд преследовал меня, но моя совесть тогда дремала, и я не хотел, чтобы она поднимала голову. Как только она высовывалась, я бил ее по голове и засовывал поглубже. Таким образом я бил и вас тоже, что ужасная грубость с моей стороны. Ваши честные глаза были для меня постоянным укором.
Они снова ехали на север по дороге, ведущей в Беруик. Энтони держал поводья, а сам все время смотрел на Белинду, чтобы знать, как действуют на нее его слова. Но по ее лицу трудно было что-либо прочитать. Белинда сидела совершенно спокойно. Если бы она волновалась или спорила с ним, надежды было бы больше. По крайней мере Энтони знал бы тогда, что он ей небезразличен. Не оставалось ничего другого, как продолжать быть настойчивым. Он должен получить от нее ответ.
– Может быть, причина не в том, что я чувствую по отношению к вам, а в том, что вы чувствуете по отношению ко мне? – рискнул он спросить, когда молчание затянулось. Ее ресницы взлетели, и она быстро взглянула на него. В глазах ее был вопрос. Тогда Энтони продолжил: – Вы, конечно, можете презирать меня. Вы полагаете, что я бесчестный человек – хотя это не так. По крайней мере я не был таким до встречи с Дирдре, и сейчас не такой. То, что я сделал, нельзя ничем оправдать. Это даже нельзя понять. Бог знает, у меня было достаточно времени, чтобы подумать о том, что случилось, и я не могу дать этому удовлетворительного объяснения. Наверное, я был неспособен оценить свои действия. Я был как заколдованный. Пожалуйста, не думайте, что я хочу обвинить во всем Дирдре. Я страстно хотел ее и готов был смести любую преграду на моем пути. Вы не можете представить глубину моего падения…
Белинда хотела что-то сказать, и он быстро добавил:
– Но я убежден, что это сумасшествие, охватившее меня тогда как лихорадка, теперь прошло. Если человек смог сказать нет своей болезни, значит, он выживет и дальше. Я верю также в наш брак, Белинда. Не думайте, что я какой-нибудь развратник.
Он замолчал. Как эхо, в тишине, возникшей между ними, громче стало слышно цоканье копыт.
Неужели она так и останется равнодушной?
– Белинда…
– Энтони, я хочу спросить кое-что. Можно?
«Она хочет знать, влюблен ли я по-прежнему в Дирдре», – подумал он. И сказал:
– Конечно. Все, что угодно.
Но Белинда спросила совсем другое.
– А если бы вы были богаты, как лорд Арчер, поехала бы тогда Дирдре с вами в Америку?
– Нет, – с готовностью ответил Энтони. – Не думайте, что у меня еще остались иллюзии по поводу вашей кузины. Красота Дирдре меня больше не привлекает. В ту ночь, в ее спальне, Дирдре недвусмысленно дала понять, что не желает расставаться с роскошной жизнью. Хотя и тогда я все еще был в нее влюблен. Я считал, что она не хочет обижать своего мужа, и никак не мог поверить, что эта циничная женщина просто обвела меня вокруг пальца, как последнего дурака.
– Она сказала, что вы не подведете ее, когда леди Ил-честер спросит, с кем вы обнимались – и была права.
– Да, я все еще был у нее в цепях. Но что касается этого, Белинда, то вы должны знать – я хотел спасти вашу репутацию.
– И свою собственную, – упрямо сказала она.
– Если бы леди Илчестер не была такой мстительной, защищая своего брата, то помолвкой дело бы и закончилось скорее всего. Со временем все забылось бы. Конечно, это не оправдывает Дирдре, да и меня тоже. Мы виноваты перед вами. Я собирался уезжать, а вы оставались одни… беззащитная жертва для сплетников.
– Энтони, у меня нет после этого желания выезжать в свет. Поэтому я не думаю, что развод помешает мне или вам. Вы тоже так считаете? Только честно.
– Я не знаю. Но только я не хочу разводиться.
– Почему? Вам ведь не нужен этот брак. Хоть мы с кузиной и похожи, но я совсем другая.
– Верно. Иначе бы гораздо быстрее согласился на развод. Видите ли, я должен вам все это как-то разумно объяснить, но не могу. Я просто чувствую, что мы будем счастливы вместе. Дело в том, что я обещал вашему отцу не заставлять вас и не принуждать ни к чему, Белинда. Но в последний день моего пребывания в Миллгроуве…
– В последний? – Она была явно шокирована. – Сколько же дней вы там пробыли?
– Три дня. Ваши родные меня хорошо приняли. И я их всех очень полюбил. Это письмо пришло как раз перед моим отъездом, – сказал он, вынимая из внутреннего кармана сюртука сложенный лист. – Прежде чем вы прочтете, я должен сказать… Я решил настаивать на нашем браке еще до того, как получил это письмо, и ваш отец тоже это знает. Я хочу, чтобы вы прочли, но не потому, что стараюсь вас убедить. Я знаю, что как муж не являюсь большой добычей. Вы, может быть, как и ваша кузина, искали себе мужа получше…
Белинда, заинтригованная, взяла письмо. Оно было от отца Энтони. Он сообщал, что Тадиус Эйнрайт, дядя Энтони Уэйнрайта, сделал Энтони своим наследником после смерти в Бельгии его племянника. Мистер Уэйнрайт говорил также, что дядя Тадиус очень просит Энтони приехать к нему в Мидоубрук и побыстрее, так как здоровье его неважное и он хотел бы уладить с ним все дела.
Она прочитала письмо еще раз и неуверенно посмотрела на Энтони.
– Означает ли это, что ваш дядя может переменить свое решение сделать вас его наследником, если вы разведетесь? – спросила она.
– Я именно так это понимаю. Есть еще два кузена, кроме моего брата, которые тоже могут стать наследниками.
– Но это ужасно! Жениться только из-за наследства! – воскликнула Белинда. – Я не знаю, что мне делать.
– Я был убежден, что вы именно так к этому отнесетесь. Мне жаль, что я втянул вас в это дело, если вы все еще презираете меня. С другой стороны, вы должны знать все обстоятельства. Я не хочу, чтобы вы думали, будто я настаиваю на браке только по этой причине. Что касается вашего решения, то поступайте, как вам подсказывает сердце. Мы разведемся, если вы не хотите быть моей женой. Я попытаюсь получить развод, хотя, должен предупредить вас, это непросто, и ждать придется долго. Можете не отвечать прямо сейчас. Подумайте, обсудите это со своей подругой и решите, что для вас лучше всего.
– Хорошо.
– И еще одно хочу сказать, прежде чем мы закроем эту тему и попытаемся насладиться таким чудесным днем. – Он посмотрел ей в глаза своими темными серьезными глазами. – Пожалуйста, не бойтесь. Если мы договоримся жить вместе, то это не значит, что я сразу потребую от вас исполнения супружеских обязанностей. Даю вам слово чести, что такое решение целиком будет зависеть от вас.