Дорога в Ад (СИ)

Андрей, нежно поцеловав в лоб прильнувшую к нему девушку, попросил:
— Присядь на диван, Иришь… Надо пару звонков сделать, а то нас тут всех примут в изолятор… Марин, там все в порядке? Мальчик цел?
— Да! — Марина показалась в проеме с потекшей тушью и одеялом. — Надо окно завесить. Давай, звони по своим друзьям быстрее. Полиция, наверное, уже едет.
У Андрея и Анатолия оказались воистину влиятельные друзья и знакомые. Через неделю их всех отпустили на все четыре стороны, причем Марина смогла сделать тест ДНК и у неё на руках были официальные бумаги, подтверждающие, что именно она является матерью несовершеннолетнего Дмитрия Артемовича Ланцова.
— Ну, что дальше делать будем? — спросил Андрей у остальных, когда двери отделения полиции закрылись за ними.
— Я домой, в Ростов. Нужно будет обследовать Диму и разработать курс реабилитации, может, получится что-то сделать с его состоянием, — ответила Марина и повернулась к отцу Анатолию. — А ты? По монастырям? — неуверенно спросила она.
— Для начала в Каменную чашу, у меня сил не осталось после наших подвигов, — ответил пресвитер.
— Я бы тоже с вами съездила, чувствую, что нужно и мне туда приехать. А потом, не знаю, не решили еще, — сказала Ирина и робко улыбнулась Андрею.
— Марин, ты можешь задержаться? — спросил Анатолий, — Я бы мог попробовать помочь твоему сыну.
Марина благодарно улыбнулась:
— Ты и так столько уже сделал, для меня…
— Значит, поедем в Чашу вместе, — не стал дальше слушать он.
— Значит, завтра едем в Ширяево, — улыбнулся Андрей, — а что дальше делать, разберемся позже.
На следующее утро выехали сразу на двух машинах, Ирина с Андреем собирались на обратном пути заехать в Жигулевск, а Марина с Анатолием решили ехать до Ростова вместе.
Источник встретил их прохладой, его журчанье напоминало ворчанье любящей бабушки, когда внуки прибегают к ней с разбитыми коленками.
Анатолий первым делом отправился в часовню, помолиться, Андрей с Ириной гуляли по окрестностям, Марина просто отдыхала рядом с сыном. Она никак не могла поверить в то, что он жив и время от времени тихонько трогала его.
— Марин, ты только не пугайся, но когда я смотрю на Диму, то вижу, что его душа будто специально закована во что-то, как орех в скорлупе, — сказала, незаметно подошедшая, Ирина, и села рядом с Мариной.
— А что еще видишь? — спросил Анатолий, который закончил молитву и тоже подошел к мальчику.
— Она хочет вырваться, — тихо ответила девушка, — такое впечатление, будто это специально сделано…
— Ты с можешь помочь? — с отчаянной надеждой посмотрела на Анатолия Марина.
Вместо ответа отец Анатолий подошел к мальчику, возложил левую руку ему на голову, перекрестился и начал нараспев читать:
— Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое…
Мальчик закрыл глаза и будто заснул.
— Да прийдет Царствие твое, да будет воля твоя…
Голос священника набирал силу с каждой минутой.
— …на земли яко на небеси. И хлеб насущный дашть нам днесь…
Слова рокотали и перекатывались эхом между деревьями, из глаз Димы тонкими струйками потекли слезы, Марина, глядя на это тоже начала беззвучно плакать.
… и остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должникам нашим…
Ирина, не отводившая глаз от мальчика, ахнула.
— Получается, скорлупа исчезает! — восторженно прошептала она.
… и не введи нас во искушение, но избави от лукавого. Аминь.
Последнее слово медленным эхом рассыпалось вокруг.
Дима открыл глаза, медленно осмотрелся и спросил:
— А где мама?
Марина не таясь разрыдалась и обняла сына, она что-то говорила ему, смеялась и плакала, мальчик робко улыбался, потом поднял руки и неумело обнял её.
Анатолий на землю рядом с ними, он хотел что-то сказать, но телефонный звонок перебил его.
— Алло, брат, ты мне нужен, — раздался в трубке голос Игната, — я не справлюсь сам. Помоги!..