Алая жемчужина (СИ)

- Уверен, мастер? – русалка сощурился, браслеты налились глубоким сапфиром.
- Нет, мастер Неш, – Кин не отвел взгляд. – Но если я попрошу передать, что люблю его, легче не станет.
Рокот, похожий на гром, поднялся с глубин. Вокруг вздулись и лопнули большие пузыри. Океан отозвался на сказанное.
- Я запомню, – Неш улыбнулся, показав во всей красе клыки, и, вильнув серебристым хвостом, ввинтился в толщу вод.
- И я, – пробормотал Кин, тихонько ругнулся, и поплыл, ведомый течением, обратно, вяло прикидывая, хватит сил, или придется звать Каиля.
Солнце забиралось на высокую горку небосвода, слепило и грело. Океан подставлял текучую тушу под его живительные лучи. А в глубине, охраняемые морскими тварями, водами и страшными скалами, жили его дети. Прекрасные, волшебные создания, не созданные идти рука об руку с порождениями суши, давно забывшими, что такое быть единым со стихией.
Лишь иногда, лишь некоторым, океан дарил маленькие подарки-воспоминания. Кин, лениво шевеливший ногами, сейчас думал, что за подарки приходится расплачиваться.
Открутившись от уговоров Ней и Каиля поиграть с ними, Кин вернулся на корабль, переоделся и снова завалился на кровать. Напала жуткая лень и безразличие. Лежать бы так до скончания века. Но еще корабль проверить, послушать нравоучения Риины. Разбросанные на столе карты с едва намеченным путем тоже требовали толику внимания. Хоть чем-то забить непривычное чувство одиночества. Дикое… он, по сути, никогда не был с кем-то. Но…
В дверь уверенно постучали. Сирены обычно не обременяли себя человеческими церемониями.
- Войдите, – «проводящий» рассчитывал увидеть Мани, который полусонный шатался от пещеры до палубы, но вместо этого в дверях стоял Наилли.
Именно стоял. Босые ноги, ножные браслеты. Простецкие темные бриджи и распахнутая на груди белая рубаха. Привычный, домашний… туго заплетенная коса, без украшений, перекинутая через плечо. На шее – тонкая хитрая цепочка, вроде той, что держала золотой шар охранки, алая жемчужина мягко светилась, поймав косой лучик.
Кин, осторожно пошевелился, с жадностью рассматривая неуловимо изменившуюся русалку. По каюте прошелся сильный ветер.
- Ты обещал без меня не уплывать, – сказало дитя океана, закрывая за собой створки.
- Я не уплывал, – Кин медленно сел на постели. – Мы стоим тут до завтрашнего утра.
- Ммм, как интересно, – Наилли скинул рубашку, браслеты привычно зазвенели, по вензелям татуировки пошли радужные блики. – Так почему без меня?
- Наилли…
Русалка вспрыгнул на кровать, уселся напротив. Склонил голову направо, налево. Кончик косы изгибался, как живой, а потом с силой толкнул Кина, опрокинув на спину, оседлал, крепко стиснул ногами, и низко наклонился.
- Ты хотел меня тут оставить? – зашептал он, почти касаясь губ «проводящего». – Не смей! Я никуда от тебя не денусь. Неш, конечно, очень хороший, научил меня обращаться по желанию, подарил жемчужину… родственники, океан, но люблю-то я тебя.
Кин обнял его лицо ладонями, соскользнул на шею, тронул жемчужину. Русалка заерзал, уткнулся носом в щеку.
- Ки-и-ин, – протянул он жалобно. – Ты знаешь, что русалки не могут разлюбить? Не бросай меня, а? Ты же обещал!
Салокин затряс головой. Слова застряли в горле. Он вцепился в русалку, стискивая его в объятиях, перекатываясь по постели, подминая под себя и замер. Все долго сдерживаемое внутри прорвалось долгим выдохом, спазмом, перехватившим голосовые связки.
- Не брошу, – сипло вытолкнулось наружу. – Не оставлю. Не отдам. Даже океану.