Кожное лекарство (ЛП)

— Это место придется сжечь дотла, — сказал Клей, — когда придет весна. А землю потом засыпать солью.
— Думаю, да, — кивнул Кейб.
И они отправились дальше.
Эпилог
Кейб спал до следующего утра.
Очнулся он в приемной доктора Уэста, на диване, который был одновременно и удобным, и неудобным. У него затекла спина, и болело всё тело.
Элайджа Клей сидел в кресле возле шкафа с настойками. Голова у него была забинтована, а рука на перевязи. Он погладил свою длинную седую бороду и улыбнулся, выставив почерневшие зубы.
— Похоже, мы выжили, — сказал он. — Я так и думал.
— Это… Это было на самом деле? — вырвалось у Кейба.
— Было, было. А теперь нам лучше забыть об этом, — он встал и очень осторожно натянул свою вонючую старую бизонью шубу. — Ты молодец, мальчик. Я горд, что сражался рядом с тобой. А теперь мне пора идти. Меня ждут родственники в горах, не люблю оставлять их одних. Ты увидишь меня весной, когда мы выжжем этот адский город дотла.
Он вышел, и вошел доктор Уэст, бегло осмотрев его, но не задавая вопросов. По выражению его лица Кейб понял, что он уже все знает. Должно быть, Клей рассказал ему о произошедшем. И это было прекрасно.
Доктор ушёл — и вошла Дженис Диркер.
Она села рядом с Кейбом и взяла его за руку. Она была одета в черное бархатное платье, очень мрачное и закрытое. Траурное платье. Ее прекрасные карие глаза покраснели от слез.
— Я рада, что ты жив, — всхлипнула она.
Кейб сжал ее руку, не в силах отвести от Дженис глаз. Он задумался, сможет ли полюбить ее, и решил, что уже полюбил. Он знал, что хоть и присоединился к Диркеру из чувства долга и вновь обретенной дружбы, было что-то еще. Что-то особенное, что двигало им. Дженис Диркер.
Но сейчас, глядя на нее, он вдруг ощутил приступ меланхолии.
Он подумал о людях, которых встретил в Уиспер-лейк; о друзьях, которых приобрел. О Джексоне Диркере. От мыслей о нём в груди Кейба немного потеплело.
Они оба изменились со времен войны. Кейб больше не был озлобленным и жестоким, всегда готовым броситься в драку. Теперь он чувствовал себя спокойно, легко и непринуждённо.
Вряд ли он снова сможет охотится за людьми.
А Чарльз Седобровый? Этот сумасшедший красноречивый индеец. Черт, он будет скучать по нему.
— Смерть… Смерть моего мужа была… жуткой? — прошептала Дженис.
— Она была мучительной, — признался Кейб. — Но боль быстро ушла. Я был с ним… был до самого конца.
Дженис кивнула.
— Он очень хорошо о тебе отзывался. Говорил, что вы знакомы ещё со времён войны, но больше ничего не рассказывал. Может, ты расскажешь?
— Конечно, — кивнул Кейб. — Я расскажу. Всё, что смогу. Всё, что знаю, о самом замечательном и храбром человеке, которого мне только довелось знать в своей жизни…
— Конец ~