Сон в руку
Забрав свои чемоданы у грозного таможенника и поручив их комиссару с приказанием немедленно доставить на железную дорогу, мы вскочили в английскую тележку и поехали в предместье Гаваны за сеньоритой Агвера.
Дорогой мы говорили о том, чем можно будет заняться в имении.
– Я не обещаю охоты на крупного зверя, – сказал креол.Вам, без сомнения, известно, что у нас есть только безобидный маленький агути и другие небольшие хищные животные. Но зато привезенные из Испании свиньи одичали и сильно размножились в наших лесах. Вы найдете одиноких боровов, почти таких же свирепых, как европейские кабаны. Далее, за неимением более благородной дичи, мы можем поохотиться на аллигаторов. На самом берегу острова, в болотах, попадаются очень интересные экземпляры. Наконец, если всего этого для вас будет мало, я покажу вам охоту совсем уж вам неведомую. Что вы скажете об охоте на человека?
– Как, на человека? Что вы говорите, дон Мариано?
– Очень просто. Я говорю об охоте на человека и говорю вполне серьезно.
Что же это такое? Может, в Батабано уже разразилось восстание, и дон Мариано вообразил, что я соглашусь принять в нем участие?
Прежде чем я успел задать вопрос, сеньор Агвера продолжил:
– Да, кабальеро, эта охота производится с собаками, и предметом охоты служат люди... если только можно назвать людьми тех негров, за которыми мы охотимся.
Теперь я понял и, по правде сказать, был возмущен тем, что мне предлагали. И кто предлагал? Свободолюбивый патриот, республиканец, мечтающий о независимости своей родины!.. Я никак не мог скрыть своего изумления. Мой приятель заметил это и громко расхохотался.
– Вижу-вижу, что вам не нравится такая охота! – воскликнул он. – Я очень рад, потому что и сам ее не люблю. Я ведь вам только предложил ее на случай, если вы любитель... Прискорбна уже сама мысль о подобной охоте. В Гаване один из моих людей сказал, что в мое отсутствие от меня сбежало несколько невольников. Хотя здесь считается нормой искать беглецов с собаками, устраивать на них облаву, я никогда этого не делал. Пусть лучше я лишусь нескольких пар рабочих рук... А вот и дом тетушки. Мы приехали.
Действительно, мы остановились перед прекрасной виллой, весь фасад которой был убран зеленью и цветами. Двери были открыты настежь. На пороге стояла молодая девушка и, видимо, кого-то с нетерпением ждала. Когда подъехал наш экипаж, она с распростертыми объятиями бросилась к моему спутнику. Дон Мариано, проворно соскочив на землю, поднял молодую девушку и прижал к груди. На его лицо посыпался град самых нежных поцелуев.
Очевидно, это и была та самая «креолка без особого образования», о которой говорил мне сеньор Агвера. Пока она обнимала брата, задавая ему тысячу вопросов и не давая времени ответить на них, я вылезал из экипажа и думал о том, что и без всякого образования бывают очень милые молодые особы и что мне вот ни капельки не жалко дона Мариано, с громким смехом защищавшегося от надвигавшейся на него новой лавины поцелуев.
Наконец он представил нас друг другу:
– Моя сестра Хуанита. А это мой друг, который будет гостить у нас некоторое время. Прошу любить и жаловать.
Донья Хуанита храбро протянула мне свою ручку, и я почувствовал, как дрогнула моя, когда я сжал ее маленькую. Сердце говорило мне:
«Быть может, ты встретил здесь свой идеал, который давно ищешь и не можешь найти, – ту женщину, которая должна сделать тебя злым или добрым, счастливым или несчастным».
Я понял, что наступает тот день, когда я полюблю; понял, что судьба моя «при дверях»...
Она стояла предо мной, подобная идеальной Венере, а не той Киприде, которую изобразили художники, с волосами янтарного цвета, так удачно воспроизводимого нынешними парикмахерами. Нет, это была настоящая богиня Цитера, со смуглым цветом лица, с чудным нежным румянцем на щечках, с пурпурными, точно вскрытый гранат, губами, за которыми сверкали ослепительно белые зубки. Волосы ее были черны, как вороново крыло.
Но зачем я буду описывать прелести Хуаниты Агвера? Сама Венера позавидовала бы ей.
Заглядевшись на нее, я в одну минуту позабыл обо всякой охоте на острове. Ту поездку, которую мы немного времени спустя совершили втроем в Батабано, я бы не променял на самую лучшую охоту в самых обильных диких степях Африки или Америки. Не променял бы я ее на всех буйволов, тигров и слонов мира!