Качели судьбы (СИ)

— Мы расскажем правду. Нашли в старой столице, разморозили, другие дракатоны были в ужасном состоянии, потеряли, скорбим. Вылечили, отправили домой. Это все, как и было. — Айрин кивнула. — А дальше чуть фантазии. Его схватили дракатоны на пути домой. А он убежал от своих соотечественников-дракатонов, которые пытали его и хотели убить. Хотя нет, не сбежал, а мы, ну я, например, со своими людьми, возвращался в столицу и увидел этот ужас, мы спасли его из их жестоких лап, что по сути и произошло, спас ведь я его, вылечили с твоей помощью, и теперь дракатоны преследуют мутанта, а мы бежим. Ну что-то в этом роде. Особо глубокая легенда и не нужна, недельки через две-три, когда все тут уляжется, мутант исчезнет в ближайшем лесочке.
Айрин поморщилась, хотя не стала возражать, да и не уверена она была, помогут ли ее возражения и протест. Несмотря на вопросительные интонации и умоляющие влажные глаза мужчины, Айрин понимала, что герцог просто ставит ее перед решеным фактом. Не ей идти против всесильного герцога Гарридана Кардина — самого сильного мага современности, единственного мага-универсала, он виртуозно владел практически всеми стихиями магии за исключением только магии целительства — чуть нахмуренные брови — это уже был смелый протест, на который решались не многие высшие маги. Слишком серьезная игра тут велась. Видя ее неудовольствие, Гарри добавил:
— Ну не можем же мы сказать всем, что всеми уважаемый ректор Евронийского университета сбрендил и жестоко пытал дракатона в стенах древнейшего в стране учебного заведения и помогал ему в этом всемирно известный светила со своими стажерами! Что о нас скажут! Студентам еще учиться здесь!
— А если дракатон заговорит и расскажет другую историю?
Гарри снисходительно посмотрел на девушку, упрямо поджавшую губы, и грустно улыбнулся, как-будто удивляясь ее наивности:
— Он не заговорит, не волнуйся, это уже моя проблема… Айрин, зайчик мой, ты очень цельный человек — и я очень восхищаюсь этим. Это твое качество, но и твой недостаток. Ты сама цельный характер и хочешь, чтобы вся жизнь слагалась из цельных явлений, а этого не бывает. Поверь мне, я все-таки постарше тебя. Ты вот презираешь ложь, потому что тебе хочется, чтобы жизнь постоянно соответствовала правде, а этого не бывает. Правды как таковой не бывает, сколько людей, столько и правд, а твоя задача выбрать и навязать твою, самую правильную правду. Ты вот хочешь тоже, чтобы деятельность одного человека всегда имела одно и то же значение, чтобы любовь и жизнь всегда были одно. А этого не бывает. Все разнообразие, вся прелесть, вся красота жизни слагается из тени и света, наша жизнь — это многогранная, прекрасная призма, переливающая тысячами цветов и правд.
Айрин вздохнула и ничего не ответила. Он думала о своем и не слушала больше Гарри — «все это неправда, какая призма и многограние, когда он говорит об убийстве и лжи. Хотя…»
Гарри не договорил — внезапно, очарованный, как подкошенный он упал на колени подле стула Айрин. Его руки охватили ее стройную талию. Он склонил голову — в порыве преклонения и страсти одновременно — и припал губами к атласной коже, там, где раздваивались груди вдыхая волшебный аромат, таившийся там в тени, аромат Айрин. Та с писком отпрянула, оттолкнула мужчину, пораженная силой и страстью нападения — «ничего, ты будешь моей…»
— Да и не так далеко от истины мы отходим, — продолжал мужчина, с трудом приходя в себя, стоя на коленях и удерживая ее руки в плену своих. — Судя по всему, дракатоны едут в Евронию, чтобы уничтожить мутанта. — Гарри показал Айрин письмо от неизвестной любовницы бывшего ректора: «…надо им там чего-то срочно уничтожить, чуть ли не весь мир спасти…» — так что этот чешуйчатый все равно не жилец. Или мы или свои, кто-нибудь его прибьет. Чего же он такого страшного натворил? — как бы про себя проговорил Гарри, задумчиво смотря на мутанта. — Хотя, тот факт, что он мутант — уже сам по себе смертный приговор.
Гарри смотрел ей в глаза, невозможно забыть, как его пронзительный взгляд проникал в самую глубину ее души, обволакивая ее, завлекая, — «Верь мне», — казалось, без слов призывал он. И она верила.
— За что они так всех ненавидят, даже своих?
— Я не уверен, что они умеют ненавидеть, — возразил мужчина. — Никто не знает, что они чувствуют. Они не люди, не забывай, они не такие как мы, и мы не должны приписывать им свои эмоции. Все, что мы знаем о них — это то, что они делают с нами, если мы нарушаем их тупой закон и это ужасно. Я не знаю, что за договоренности у дракатонов с императором и какие рычаги управления, но императоры Суларии все это время пока не отказывают дракатонам в этом их праве… — Тяжело, очень устало вздохнул, все-таки это была трудная ночка, даже для такого мощного мужчины. — Они не признают никаких условий, — продолжил он. — Никогда не шли на уступки, никого не пощадили.
Айрин бросила на мужчину взгляд и увидел, как посерело его лицо, а вокруг глаз появились морщины. Ей стало стыдно.
Клятва дана, кинжал проколол кончик пальца, капля крови капнула на пол, тяжелое заклинание, сердце глухо бухает где-то в горле — все, теперь Айрин ничего не сможет рассказать или она умрет в жестоких мучениях.
— А теперь, сердце моё, иди отдохни, умойся, собери вещи — через несколько часов вам выезжать.
— Но…
— Я посмотрю за ним, не волнуйся, если что, сразу позову тебя…
Девушка ушла. Гарри задумчиво посмотрел ей вслед, ох, хороша, прям сейчас прижал бы ее, мягкую, такую чистую и прекрасную, к стеночке и отодрал бы… ничего, это от него не уйдет. Милашка была удивительно красива, уже не говоря о силе ее дара и наследственности — невысокая, стройная, треугольное, чуть сужающееся к подбородку лицо, длинные, черные волосы, свежа как утренняя заря, упряма и своевольна, как бык.
В уголках полных губ девушки таилась легкая улыбка. Большие, неожиданно ярко-синие глаза, длинные ресницы, тонкие брови… да, это уже не лицо ребенка, а женщины, ну почти женщины — а это уже его работа.
В этот год герцогу Гарридану — незаконному бастарду императора Суларии, исполнилось тридцать семь. Когда ему было двадцать, он считал, что люди, перевалившие тридцатипятилетний рубеж, балансируют на грани старческого слабоумия и полового бессилия. Теперь же ему чудилось, будто он болтается где-то посередине между беззаботной юностью и угрюмой дряхлостью: на неопытность молодости уже не сошлешься, но и время чудачеств старости еще не пришло. Откровенно говоря, ему стало скучно. Время, когда ему хотелось перепробовать каждую женщину, лишить девственности каждую девочку — прошло — скучно. Время, когда он хотел стать самым сильным магом, прошло — стал, скучно. Иногда казалось, что его прошлая жизнь медленно исчезает, словно следы во время дождя, и вскоре он окончательно превратится в серого, ничего не значащего человека, тихо доживающего свои дни в хижине между лесом и морем. Теперь ему хотелось другого. Власти! Власти политической, экономической, моральной — ему доставляло неожиданное удовольствие ощущать полный, безграничный контроль в своих руках. Власть пьянила его, как крепкое вино, как самый хороший секс, и он не собирался уступать ее. Многие годы он был никем — жалким бастардом — а теперь он изменит ситуацию, он заставит всех тех, кто совсем недавно смотрел на него с надменной усмешкой, превратиться в ничто. И милая девочка Айрин поможет ему. Невеста императора — скоро она станет женой Витласа Великого — императрицей, очень скоро вдовой — беременной вдовой, его, Гарридана, невестой и его задача, чтобы с этой практики Айрин уехала в тягости его ребенком. Он будет вспахивать эту бороздку денно и нощно, заполняя ее своим семенем. Отца ждет небольшой сюрприз на брачном ложе. Гарри усмехнулся. И не важно добровольно или нет — у Айрин нет выхода. Черех десять- одиннадцать месяцев она разрешится его ребенком, это решено. Этот мутант тоже поможет ему…Только бы не издох, а то у него такие большие планы на этого недодракатона. За что же его так ненавидят его же сородичи? Интересно…