Hot for Teacher (ЛП)

Драко живо представил себе её со вздымающейся грудью, руками на прелестных бёдрах, делающую ему строгий выговор своим соблазнительным маленьким всезнайским ртом.
Чёрт возьми, прозрел он. Так вот почему у всех сопляков на неё стоит.
Ему нужно выпить.
И он немедленно ответил:
Профессор Грейнджер,
Я смогу быть у Вас завтра в 6 часов. Не вижу причин для того, чтобы мой сын не осознал своего неподобающего поведения, и с нетерпением жду встречи, чтобы выяснить.
С наилучшими пожеланиями,
Драко Малфой
Гермиона не раз обдумала, что скажет Малфою — не называть же его мистером Малфоем в своей голове. Когда он появился, она как раз попробовала произнести это вслух:
— Вы специально учите сына не уважать женщин или вы сами ведёте себя столь же бесцеремонно?
— Грейнджер, — Гермиона подскочила на месте. Она повернула голову и обнаружила стоящего в дверном проёме ухмыляющегося белобрысого Хорька, живописно подпирающего стену. — Ты сейчас репетировала то, что собиралась мне сказать? Впечатляюще, Грейнджер.
— Для тебя — профессор Грейнджер.
— Профессор Грейнджер, — повторил он, и Гермиона почувствовала, как ощутимо потеплело внизу живота от того, как он проговорил её должность. Чёрт. Мне не должно настолько это нравиться.
— Обсудим, как я снова не справился с отцовскими обязанностями? — продолжил он, и Гермиона вздохнула.
— Почему бы тебе не присесть, Малфой?
— Может, лучше «мистер Малфой»?
— Ладно! Садитесь, мистер Малфой.
— Нет, благодарю. Когда я защищаюсь, я чувствую себя комфортнее стоя.
— Прекрасно! Мы оба можем постоять, — она пристально взглянула на него, уперев руки в бёдра. — Что вы сказали своему сыну после нашего прошлого разговора?
Помоги мне Мерлин, вот оно. Стоит как самая строгая училка в мире, а я был очень, очень плохим мальчиком… СТОП, ДРАКО! Прекрати фантазировать о преподавателе своего сына! Хуже, чем Скорпиус… Кто из вас вообще взрослый?
— Я поговорил с ним о неуместности непристойных чувств по отношению к учителю. Я сказал что-то не так?
— То есть не вы сказали ему, что в школе я «любила покомандовать» и «выглядела совсем не так, как сейчас»?
Да чтоб меня. Скорп, и нахрена ты запоминаешь всё, что я говорю?
— Пожалуй, но и то и другое — правда. И в чём проблема?
— Это выглядит так, как будто вы пресекаете поведение своего сына не потому, что недопустимо относиться так к учителю, а потому что я магглорождённая.
— Воу, и откуда же это взялось? Он спросил, какой вы были в юности, и я ответил. Вы хотели бы, чтобы я солгал своему сыну о том, что мы были лучшими друзьями?
— И что же вы имели в виду, если не чистоту крови, говоря ему о том, что я уже тогда была «совершенно недоступной»?
И Драко взорвался.
— Ты чертовски бесишь меня, Грейнджер! Веришь ты или нет, я не говорю с сыном о чистоте крови, и если Скорпиус решит встречаться исключительно с магглорождёнными — так тому и быть! Я просто пытался донести до него, что ты его учитель и поэтому по многим причинам он может мечтать о ком угодно, кроме тебя. Скорпиус не передал, что я считаю тебя отличным учителем и просил его уважать тебя и других профессоров, нет? Не упомянул? Конечно, нет, чёрт возьми, потому что всё в моей жизни происходит не так, как мне хотелось бы. Поэтому пожури меня — и покончим с этим, Грейнджер, потому что мне осточертели эти упрёки из-за глупых увлечений моего сына. Мне искренне жаль, что он к тебе неровно дышит, и будь уверена, я никогда бы не смог и представить, что такое случится со мной. Должно быть, это какая-то глупая шутка вселенной, из-за которой мой сын хочет Гермиону Грейнджер, девушку, над которой я издевался всё то время, пока мы учились в школе. Он просто тринадцатилетний мальчик, который не может справиться с гормонами, а я не в состоянии контролировать, кто ему нравится. Теперь я могу идти?
Профессорская маска давно упала с лица Гермионы — ещё где-то на середине его речи, после слов «я считаю тебя отличным учителем».
Кажется, она была неправа. Было глупо с её стороны считать, что отцовство и добрых пятнадцать лет после окончания войны ни чуточку не изменили Драко Малфоя.
Пришлось проглотить комок в горле, прежде чем она смогла сказать кое-что важное — кое-что, что она много раз говорила многим людям, но никогда — Драко Малфою.
— Прости, — её голос был настолько тих, что он почти не расслышал.
— Что?..
— Прости, Мал… то есть мистер Малфой.
Драко окаменел. М-да. Мне определённо слишком нравится, когда она так меня называет.
— Я не имела права даже намекать, что вы пытаетесь промыть Скорпиусу мозги и превратить его в… ну… себя в его возрасте. Это было совершенно недопустимо, и я надеюсь, что вы примете мои извинения.
Драко приподнял бровь. Гермиона Грейнджер только что извинилась перед ним. Это было приятно. Это было хорошо. Это стоило той трёпки нервов, что ему задали в последние дни.
— Извинения приняты.
— Знаете, Скорпиус правда очень хороший мальчик. Его обожают все профессора школы, вы можете им гордиться.
— И я горжусь.
— Правда, непонятно, откуда у него это…
— Никак не можете остановиться? — ухмыльнулся Драко. — Хотите принести ещё порцию извинений?
— Мистер Малфой, — проклятье, она до смерти меня доведёт, — мне очень жаль, и я постараюсь не обвинять вас в гнусных методах воспитания отныне и в будущем. Кроме того, должна признаться, мне нравится преподавать ему… когда он не пытается ко мне подкатить.
Драко рассмеялся.
— Победа за тобой, Грейнджер. Это были эпичные извинения. И, поскольку на этой неделе я ещё не просил прощения за выходки своего отпрыска… Я приношу свои искренние извинения за развратное поведение своего сына по отношению к вам, профессор Грейнджер.
Оу-у, чёрт подери. Ему правда не стоит меня так называть, подумала Гермиона.
— И я продолжу следить за тем, чтобы мой нерадивый сын понимал, что должен относиться с уважением к женщине и быть полной противоположностью тому, кем был я в его возрасте.
— Вот и отлично, — Гермиона подавила улыбку.
— Отлично, — Драко прикусил губу, сдерживая ухмылку. — Полагаю, увижу вас, когда мой сын в следующий раз сделает нечто постыдное или унизительное.
— Жду с нетерпением, — Гермиона закатила глаза.
— Как и я, — едва слышно пробормотал Драко, переступив порог классной комнаты.
========== Румянец и сливочное пиво ==========
— Тебе нужно с кем-нибудь переспать, — провозгласила Джинни.
— Джинни, потише, — шикнула в ответ Грейнджер над бокалом сливочного пива и закашлялась.
Гермиона вместе с Гарри и Джинни сидели за столиком в нише в Трёх мётлах. Вечером выходного дня паб был переполнен. Впрочем, Джинни никогда не беспокоилась о лишних ушах и использовала все возможные децибелы своего громкого голоса, стоило ей слегка набраться.
— И когда ты это делала в последний раз?
— Да что ты привязалась, Джин? — Гермиона совсем не хотела отвечать на этот вопрос, ведь ответом было «грёбаную вечность назад».
— Ты дёрганая. И напряжённая. И ты совершенно непристойно поглаживаешь этот бокал сливочного пива, — присоединился Гарри к своей жене.
Гермиона опасно сузила глаза.
— Et tu¹, Гарри?
— Он абсолютно прав, Гермиона! Ты, вроде, собиралась выпить сливочного пива. А не посасывать его.
Гарри захихикал над пошлой шуткой жены.
— Вы двое просто созданы друг для друга. Аж тошнит!
— Неудивительно, что у твоих учеников грязные мыслишки о тебе, — Гарри и Джинни переглянулись и громко рассмеялись.
Гермиона подарила им полный отвращения взгляд.
— Ха-ха, мать вашу. Продолжайте биться в истерике. Неудивительно, что Альбус вырос мелким засранцем — с такими-то родителями!
— Да, да и да, мы это уже слышали. Как там было, Джинни? — Гарри вдруг перешёл на фальцет, старательно изображая интонации Гермионы. — Поверить не могу, что у вас двоих родился этот маленький сорванец Альбус, а у Малфоя — такой славный, милый сын.