Падь (СИ)

— Это что?
В глянцевой поверхности отразилось ясное небо. У Наташи защипало в носу. Она замялась:
— Бомба.
Его сиятельство молчал. Незнакомое слово звучало угрожающе.
Повисла пауза.
Монашка придвинулась ближе.
Надзиратели вытянули шеи.
Бруно неторопливо накручивал на палец длинный стебель пырея:
— Что?
— Господин граф, что это такое я скажу только вам и только наедине. И, пожалуйста, аккуратнее. Владельцу этой вещи не понравится, если она разобьётся.
Воцарилось молчание.
Графиня хмыкнула.
Все дружно посмотрели в её сторону.
Она пожала плечами.
Мобильник лёг рядом с зажигалкой.
Взяв ножницы, Герард удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал.
Шариковую ручку подержал и отложил.
Таблетки в пластинах вызвали повышенный интерес. Перебрав их, глянув на просвет, граф буркнул под нос: «Тонкое серебро» и отбросил.
Ключи от квартиры особого интереса не вызвали, но каждый ключик был испробован на прочность.
Пилкой для ногтей мужчина провёл по пальцу. Дорожный набор с нитками энергично потряс:
— Что здесь?
— Нитки.
Зубная нить его не заинтересовала, как и тюбик с губной помадой, и косметический карандаш.
А вот блокнот Бригахбург даже понюхал, дивясь его тонким белым листикам, исписанным красивым женским почерком. То, что девчонка знает два языка, он уже знал:
— Это твоё? — Наташа молчала. — Ты обучена грамоте.
— Вашей письменности я не знаю, — подступила слабость. Кружилась голова.
Расчёска. Карманное косметическое зеркальце со сломанной застёжкой. Круглое, двойное, в хромированном корпусе с мелким цветочным рисунком ювелирной глазурью и вкраплениями стразов.
Герард, рассмотрев щель, ногтем поддел створку, раздвигая, едва не выронив зеркальце.
— Аккуратнее, — занервничала девушка. — Подарок.
Мужчина поднёс его к глазам. Перевернул, погладил пальцами стразы и стёкла.
— Смотри, — обратился к Бруно, — не серебро ведь. Лалы и адаманты.
Рыцарь ткнул пальцем в стекло, буркнул:
— Дьявольщина.
— У вас зеркал, что ли нет? — Наташа пыталась вспомнить, когда стали изготавливать зеркала. Точно знала, что в Венеции. А вот в каком веке…
Юфрозина ахнула, протягивая дрожащие пальцы к зеркальцу. Глухо прошептала:
— Зерца́ло…
— Руки убрала! — угрожающе тряхнула головой иноземка. — Если разобьёшь… — Выразительно посмотрела на монашку.
Сиятельный хлопнул створками, закрывая диковинку:
— Графиня, здесь нет вашего кольца. Возможно, вы обронили его в лесу. Идите в карету, переправляться будем.
Юфрозина повела плечом, не спуская глаз с рук мужчины, неохотно отходя. Необычного кольца девки в сумке не оказалось. Обернулась, искоса всматриваясь в фигуру незнакомки. Где-то же она прячет свои украшения? А в сумочке оказалось много всего необычайно красивого и невиданного. Она мысленно восстанавливала картину осмотра. За одно зерца́ло можно отдать целое состояние. Она видела нечто подобное и даже держала в руках. Во дворце короля, у его фаворитки. Эта диковинка являлась предметом зависти всех женщин дворца. Да что там дворца. Всего королевства! Откуда у простой девки зерцало? Украла.
Юфрозина, отойдя к карете, всматривалась в «чернавку». Мысли, одна тревожнее другой, сплетались, рвались и снова сплетались. «А ведь девка вовсе не чернавка», — содрогнулась она. Как же раньше она не замечала её стати, её гладких рук и маленьких ножек? Её дерзости и непокорности? Будь она простолюдинкой, разве граф стал бы с ней церемониться?
Венгерская графиня присмотрелась к Бригахбургу. Несомненно, этот мужчина вызывал у неё восхищение: выправка, внешность, манеры. От его пронзительного взгляда её тело покрывалось мурашками, сердце беспокойно трепетало в груди. Она знала, что он вдовец. Если его сын так же хорош… Юфрозина облизала пересохшие губы, приходя в себя и осторожно оглядываясь по сторонам, не заметил ли кто её горящих глаз? Напрасно беспокоилась. Внимание всех было приковано к иноземке. Воины не спускали с неё восхищённых взоров, внимательно прислушиваясь к разговору. Монашка поджала свои и без того тонкие губы.
— Кто твои родители? — его сиятельство пытался заглянуть в лицо девчонки. Она молчала, глядя в сторону. Он твёрдо взял её за подбородок, поворачивая лицо: — Смотри мне в глаза.
— Руки убрал, — брезгливо скривившись, произнесла сквозь зубы Наташа.
— Не скажешь? — рук не убрал. — Может, ты сбежала и прячешься? Вещицы-то не простые.
— От кого мне прятаться? — подняла она на него глаза.
Герард увидел в них откровенную неприязнь:
— Убила кого-нибудь или обокрала, вот и сбежала.
С виду он был спокоен, но непонятное чувство тревоги снова овладело им. Эта бунтарка умудрялась выводить его из себя. Ему хотелось вытрясти из неё душу. Но, похоже, вместе с душой вытряхнется и жизнь. А лишать её жизни в его планы не входило. За возврат беглянки домой могло быть назначено приличное вознаграждение.
— Что, только убив или украв, кидаются в бега?
— А почему ещё? — усмехнулся граф.
— А от придурков-женихов не бегут?
— Женихов? — подобная мысль не приходила ему в голову. — Должна радоваться, что берут такую… — окинул её косым взором: «Какую же?» Нужное слово не шло на ум.
— Какую, «такую»? — у Наташи всё кипело внутри. Она с превеликим наслаждением вцепилась бы в его самодовольную рожу. Защитник обиженных монашек!
Он молчал, поймав себя на мысли, что видит перед собой не просто красивую женщину, а ещё дерзкую и бесстрашную. Она его не боялась! В чём же крылась причина такого бесстрашия? И вещицы в сумке дорогие, иноземные. Украла или принадлежат ей?
— Даже если старый хрыч нетрадиционной ориентации с замашками садомазохизма? — потешалась девушка, видя, как он пытается постичь смысл сказанного.
— Что? Говори так, чтобы я тебя понимал. Или молчи, — его сиятельство зло всматривался в девчонку. Руки чесались проучить её за чрезмерную болтливость. — Я тебя предупреждал.
Наташа фыркнула, отворачиваясь. В спину услышала от удалявшегося мужчины:
— Всевышний, вразуми эту барсучиху. За какие грехи ты мне её послал?
Бруно последовал в сторону брода. Воины заканчивали работу.
Девушка тяжело вздохнула, собрав всё в сумочку. Отвернулась, не желая, чтобы кто-то видел её слёзы. На душе было погано. Она почувствовала себя смертельно уставшей и совершенно беспомощной. Этот граф казался до безобразия невыносимым. Может быть, ей повезёт, и он забудет о мобильнике? А если не забудет, то она успеет придумать, как выкрутиться. Будет решать проблемы по мере их поступления. А с венгеркой нужно быть осторожнее. Вот, что сейчас произошло? Какое кольцо она искала в её сумке? В момент встречи никаких украшений на Фросе Наташа не заметила. Какого чёрта нужно от неё этой заразе?
Проверив в сумочке отделение под замочком, девушка вздохнула, гладя пальцем кольца. Достав крестик, поцеловала его, пряча за вырез горловины. Решительно затянув замочек, возвратила сумку на пояс.
* * *
Переправа через брод оказалась непростым делом. Один из воинов вёл коня под уздцы, а остальные, обступив телегу со всех сторон, толкали её, помогая проскочить через каменистое дно ручья. Когда очередь дошла до телеги, в которой находилась Наташа, девушка поспешно соскочила, отходя в сторону.
— Тебе не обязательно было спрыгивать, — Бруно с другими воинами ухватился за края телеги.
— Вам и так трудно, да и лошади тяжело, — снимала Наташа балетки, намереваясь пойти следом за ними.
Она толком не успела испугаться, как чьи-то руки подхватили её. Ахнув, схватилась за шею мужчины, прижимаясь к нему, чувствуя тугие узлы мышц, и только потом подняла глаза на своего рыцаря. Кристоф. Парень, насупившись, пряча глаза, нёс её, неловко соскальзывая с плоских камней, покрытых зеленовато-бурым мхом. В глазах загадочной незнакомки ему хотелось выглядеть взрослым и умелым. А она вот взяла и сбежала от него. Не от хозяина сбежала, а от него. И что теперь? Кто он теперь для неё? А для хозяина? Скоро об этом будет знать каждая псина в деревне, ребятня будет показывать на него пальцем, будут смеяться женщины. Позор! Кристоф нахмурился, придав лицу суровости.