Игра Мелины Мерод. Дилогия (СИ)

— Господин ди Орзане, кто ваша прекрасная спутница?
— Как давно вы с ней знакомы, господин ди Орзане?
Вместо ответа мой спутник поворачивает голову в сторону «правого» лакея. О! Похоже, он знает, кто из этих двоих самый шустрый! И действительно сотрудник ресторана оживает, вспомнив про свои служебные обязанности. Он оттесняет репортёров, вынуждая освободить две верхние ступеньки.
Ди Орзане смотрит на второго лакея.
— Нам нужны два мобиля, — произносит он спокойным голосом.
Надо сказать, обманчивое спокойствие производит должное впечатление на «стражника». Сорвавшись с места, он смело бросается в толпу людей, жаждущих сенсации, и уверенно прокладывает себе путь сквозь неё.
Стоя на крыльце, я прекрасно вижу, как быстро мужчине удаётся нанять транспорт. Выполнив поручение, он опрометью возвращается к нам. Надо полагать, до мобилей нас будут сопровождать оба лакея!
Ди Орзане, махнув рукой на все приличия, крепче прижимает меня к себе. С другой стороны ко мне прижимается сопровождающий, который всеми силами пытается сдержать натиск группы писак и их помощников. Я чувствую себя зажатой в тисках. Вздохнуть полной грудью получается лишь в салоне мобиля, и то после трёх-четырёх пробных вздохов, когда окончательно убеждаюсь в том, что нахожусь в безопасности.
— Я выполню вашу просьбу, — обещает ди Орзане прежде, чем захлопнуть дверь.
Видимо, мой ответ ему не требуется… чего не скажешь о водителе, который буравит меня взглядом в зеркало заднего вида.
— Куда едем, барышня? — басит он, заметив интерес с моей стороны.
— Площадь Единства. Подъезжайте со стороны Курави: дом угловой.
— Как скажете! — он лихо выкручивает руль.
Одной рукой приходится вцепиться в шляпку, другой — в сиденье.
— Любезный, вы не подумайте, будто я жалуюсь, но не могли бы вы ехать аккуратнее?
Мужчины хмыкает.
— А вы скажите, что за важную птицу я везу, там и погляжу: стоит ли церемонии разводить!
— Умно! Только про птицу вы в и сами в вечерних газетах прочитаете, поэтому будьте осторожнее, очень вас прошу!
С водительского сиденья опять доносится какой-то неоднозначный звук.
Да, и мне остаётся только фыркать!
Знать бы, кто пригласил журналистов. Неужели совсем жалованье не устраивает? Или этот оригинал решил уйти с помпой?
Впрочем, ответ на любой из этих вопросов никакой практической пользы не принесёт. Потому не стоит о них думать. Лучше порадоваться тому, что у фотографов не будет ни одного плохого кадра. От шока приятно-вежливое выражение лица и лёгкая улыбка, — скорее, намёк на неё — которые предназначались господину Жоре, застыло маской. Уверена, маменьке понравится каждый кадр… к сожалению, это единственное, что ей понравится в статье. А уж о папеньке и говорить не приходится!
В целом, ситуация для меня не критичная, даже наоборот. Можно сказать, репутации я лишилась не только эффектно, но и с пользой для себя. Конечно, теперь придётся привыкать к шепоткам за спиной и многозначительным взглядам. Вот и все убытки. Работать хуже я не стану, зато, если кому-то придёт в голову подвинуть меня в сторону, он задумается: сможет ли тягаться с ди Орзане.
Как грядущий скандал отразится на репутации самого ди Орзане? Да никак! У каждого второго политика есть любовница, это ничуть не мешает им произносить трогательные речи о морали и нравственности. Общественность делает вид, будто верит им, а о существовании дам, скрашивающих досуг влиятельных господ, и вовсе не знает!
Самое неприятное, что мне предстоит, — объяснение с родителями!
Часов в пять вечера в прихожей слышится громкое восклицание госпожи Асти. Вот что странно, в нём нет ни толики игры и притворства. И шаги у компаньонки какие-то суетливые. Странно.
— Войдите! — произношу до того, как раздаётся стук.
Госпожа Асти в порыве чувств широко распахивает дверь.
— Мелина! Это к тебе! — женщина прижимает руки к груди.
— Поняла, — со вздохом выбираюсь из любимого кресла.
День был тяжёлый, и любопытство лишь вяло шевелится на задворках сознания, а интуиция и вовсе молчит.
Увидев посетителя, я оборачиваюсь к компаньонке, следующей за мной по пятам:
— Госпожа Асти, будьте добры, приготовьте мне чай с горячими бутербродами.
— И для вашего гостя тоже? — спрашивает она, с суеверным ужасом взирая на мужчину, стоящего возле входной двери.
Единый! Это же обычный человек из плоти и крови, а не божество какое-то!
— Нет, госпожа Асти. Господин ла Лэкре надолго не задержится.
Женщина часто-часто кивает и сбегает на кухню. Плотно притворив за собой дверь. Ради разнообразия.
— Проходите! Не стойте в дверях! — я поднимаю руку в приглашающем жесте, и ловлю себя на мысли, что почти слово в слово повторила слова его племянника.
Господин ла Лэкре складывает печатки в шляпу и молча проходит в гостиную.
— Вы так и будете безмолвствовать?
— Нет, госпожа Мерод. Я прибыл к вам для разговора.
— Так давайте же его начнём! — я присаживаюсь на диван, хотя понимаю, гость присесть не сможет. — Снимете пальто?
— Я ненадолго. — Господин ла Лэкре подходит к камину. Его внимание привлекает фотокарточка, стоящая на полке. На ней я запечатлена с родителями в день выпуска из Академии.
— Очень жаль, — в иной ситуации я бы действительно испытала сожаление, но сейчас мои слова не более чем простая вежливость. Вот только держать маску нужно до конца. — Ваше общество всегда было мне приятно.
Мужчина резко оборачивается:
— И часа не прошло, как я завершил самую невыгодную сделку в своей жизни.
Что ж… если он пришёл рассказать об этом мне, не трудно догадаться, что это за сделка.
— Выкупили вечерний тираж всех столичных газет? — тон мой самый будничный.
— Именно так, — ла Лэкре кивает в подтверждение своих слов.
Происходящее начинает меня забавлять, поэтому я позволяю себе произнести следующую фразу с ленцой:
— Полагаю, вы пришли потребовать треть потраченной суммы?
— Треть?
Непробиваемый ла Лэкре удивлён?! Мелина, у тебя сегодня день побед!
— Ну как же! Треть — ваша, — объясняю я, — треть — вашего племянника, а треть — моя.
Я беру паузу, но мужчина не находится с ответом. Тогда я продолжаю:
— Только вот в чём беда: я была совсем не против скандала в данном случае.
— В данном случае?
Хм… то ли он устал, то ли…
— О! Так вы сразу отправились ко мне, не удосужившись побеседовать с собственным племянником?
— Я подумал… — ла Лэкре запинается, — подумал, что люди с годами меняются.
— Не так уж много лет прошло, — улыбаюсь холодно и насмешливо. — Хотя… вы правы. Люди меняются.
Мой взгляд весьма красноречив и выражает все чувства, которые породило выказанное недоверие. Я разочарована до глубины души!
У ла Лэкре хватает ума всё понять правильно:
— Я приношу вам искренние…
— Не утруждайтесь, — перебиваю не дослушав.
Ла Лэкре предпринимает ещё одну попытку:
— Близкое знакомство с моим племянником вам нужно для дела, которым вы занимаетесь?
Что-то я не улавливаю ход его мыслей. К чему такие вопросы?! Но…
— Поразмыслив, я пришла к выводу, что оно мне будет полезно вообще.
— Если Арно поддержит вашу… затею, то попросите его познакомить вас с супругой. Не хочу, чтобы она превратно всё поняла. Лили славная девочка, и у неё слабое здоровье.
И как это понимать? Как благословение?
— Хорошего вам вечера, госпожа Мерод. Провожать меня не надо.
 ГЛАВА 10 
 
Как и всякий человек, я очень не люблю две вещи. Первая — оставаться в неведении в вопросе, который вызывает живейший интерес. Вторая — ожидание.
Сейчас у меня такой период, когда оба негативных фактора встретились и совместными усилиями пытаются склонить к унынию и хандре. В достижении цели им помогает бездействие.
Минуло две недели с момента моего отстранения от дела и ухода в навязанный начальником отпуск. С каждым новым днём крепнет чувство, будто жизнь для меня остановилась, и я стою на её обочине, наблюдая, как спешат и суетятся окружающие.