Кьяра (СИ)
— Нет, нет, нет… — она затрясла головой, но легкое прикосновение пальцев к губам, заставило ее содрогнуться от острого сожаления, что шесс Лорне так и не поцеловал ее. Не смял своим ртом ее губы, не вторгся дерзко и напористо языком в ее рот, сминая на пути все преграды и ломая ее сопротивление.
Миранда всхлипнула. Еще сильнее затрясла головой и сорвалась на бег. Влетела в собственные покои, растолкав в стороны испуганных служанок, опрометью бросилась в спальню, и остановилась, только прислонившись спиной к захлопнувшейся двери умывальни.
— Что со мной происходит? — прошептала она, чувствуя, как по щекам покатились слезы. — Что сделал со мной этот колдун?
Она обхватила руками голову и тихонько заскулив, опустилась на колени. Сидела так, раскачиваясь из стороны в сторону, всхлипывая и подвывая.
Миранда никогда не считала физическую близость чем-то особенным. Она не испытывала удовольствия от «возни на простынях» и не особо стремилась к подобным отношениям. Собственный недолгий брак с шииссом Шанталь превратился в катастрофу. Будучи молодой, амбициозной, но бедной шииссой, Миранда не долго думала, прежде чем выскочить замуж за перспективного шиисса с титулом, пусть и не наследным. Она всегда хотела достичь большего, стать хозяйкой в собственном доме, почтенной шииссой, занять определенной положение в обществе. И тогда ей казалось, что ее молодой муж вполне может открыть перед ней недостижимые горизонты. Миранда просчиталась. Красивый и ветреный шиисс Шанталь не обладал ни достаточным богатством, ни перспективой получить какое-либо наследство в будущем. У него не было даже своего дома. Да и физическая сторона брака оказалась сплошным разочарованием. Муж любил ее — это Миранда знала, но, увы, не могла ответить ему взаимностью и всегда сжималась внутренне, когда он приходил в ее спальню по ночам. Нет, она никогда не отказывала своему супругу, воспитанная в строгих традициях своей семьи, но и не получала от близости с ним никакого удовольствия. К счастью для нее, шиисс Шанталь умер вскоре после их свадьбы.
И вот тут Миранда поняла весь ужас своего положения. Она была никем. У нее не было ничего, кроме имени покойного супруга и призрачного титула, который даже не наследовался. Тогда она едва не сошла с ума. Рыдала и билась в истерике, но оплакивала вовсе не своего покойного супруга, как все подумали, а свою разбитую жизнь.
В тот момент ей не пришло в голову ничего умнее, чем предложить себя графу ШиДорвану. Кристиан пришел к ней с утешениями, говорил что-то о том, что не оставит вдову своего друга в беде, что всегда будет рядом, поможет, поддержит и она… она решилась.
Став любовницей наместника Пограничья, Миранда очень быстро взяла в свои руки управление дворцом. Вначале, она еще питала надежды на то, что когда-нибудь станет графиней, и все это будет принадлежать ей по праву. Но когда поняла, что этого не случится не слишком и расстроилась. Граф особо не докучал, появляясь в ее спальне раз или два в неделю, был обходителен, вежлив, внимателен. Дарил дорогие подарки и вроде даже был благодарен за то, что она лишила его необходимости заниматься хозяйством и решать бытовые проблемы. Он часто покидал дворец, разъезжая по делам провинции, отсутствовал, когда недели, а когда и целые месяцы и это не могло не радовать. Ведь за время таких отлучек Миранда была предоставлена сама себе.
Когда зашла речь о его женитьбе на Катрине Малфер и Кристиан разорвал их отношения, Миранда даже обрадовалась. У нее не было больше необходимости терпеть его в своей постели. Нет, противно не было, но и особой радости от близости она не испытывала.
Катрина Малфер в роли графини ее также вполне устраивала. Они встречались однажды, во время какого-то приема в замке старого графа, куда Кристиан брал Миранду с собой. Тихая, забитая овечка, которая только и способна была что-то невразумительно мямлить и краснеть, когда к ней обращались — вот такой была бы графиня ШиДорван. И уж точно она не стала бы вмешиваться в дела Миранды и вряд ли смогла бы навредить ей.
Но… та, что теперь носила этот титул. О, она не была ни тихой, ни забитой. Вчера Миранда в этом убедилась. Очень красивая, утонченная, вся какая-то неземная — вот такой предстала перед всеми Кьяра, графиня ШиДорван. Она знала себе цену и уверенно противопоставляла себя окружающим. Она не терялась, не смущалась и в каждом ее жесте, в каждом слове, даже в повороте головы или изгибе чувственных губ сквозило поистине королевское величие.
Миранда была уверена, что на вчерашнем ужине, графиня ШиДорван едва ли слышала и половину разговоров, но она ни разу не попала впросак, не смутилась, не сбилась, открыто не нарушила ни единого правила. Очень ловко балансировала на грани между приличиями и недопустимым, приближаясь к самой кромке, а в следующий момент уже делая шаг назад и снова возвращая себе устойчивое положение.
Такая женщина не потерпит соперницу в своем доме, она не остановится ни перед чем чтобы стереть одно только воспоминание о другой женщине — это Миранда понимала очень хорошо. И уже получила подтверждение своим догадкам.
Подняв затуманенный взгляд на висящее напротив нее зеркало, Миранда Шанталь вдруг поняла, что с появлением новой графини ШиДорван, она утратила то, к чему шла так долго. Эта светловолосая дворянка одним лишь движением бровей разбила ее, Миранды, жизнь. Точно выверенную, распланированную на годы вперед, жизнь.
— И откуда взялась эта ведьма? — прошептала шиисса Шанталь.
Глава 18
Когда Кьяре сказали, что ее фрейлиной станет сестра братьев Лорне, она нарисовала в своем воображении дородную девицу не первой молодости, гренадерского роста, скорее мужеподобную. В общем, несколько уменьшенную копию близнецов.
И потому, когда Морин привела к ней шессу Луизу Лорне, Кьяра растерялась. Ее новая фрейлина была не выше самой Кьяры, тонкая, гибкая, как молодое деревце. С нежной кожей, слегка тронутой золотистым загаром и огромными темными глазами, чуть скошенными к вискам. Ее черные волосы кто-то видимо пытался уложить в некое подобие прически, но непокорные кудри все равно слегка растрепались и мелкими спиральками поднимались у висков и надо лбом. Шесса Лорне была на удивление хорошенькой, но общее впечатление портили поджатые губы и неодобрительный взгляд исподлобья.
Кьяра едва уловимо поморщилась, виски сдавило от боли, затылок налился свинцовой тяжестью. Она с трудом удержалась от того, чтобы не сжать голову руками, но все же смогла сохранить на лице отстраненно-вежливое выражение.
Повинуясь толчку шессы Морин, Луиза изобразила нечто отдаленно напоминающее поклон и едва не упала, запутавшись в юбках. Она вообще выглядела как-то несуразно, в слишком коротком платье, висевшем на ней мешком. Из-под подола виднелись острые носы сапог.
Кьяра подавила желание обойти свою новую фрейлину по кругу.
— Сколько вам лет, шесса Лорне? — поинтересовалась она, когда молчание затянулось.
— Двадцать один, — буркнула Луиза.
Кьяра удивленно подняла брови. На вид этой девушке было едва ли больше семнадцати-восемнадцати, а оказалось, что она старше самой Кьяры. Мда…
— Благородные шииссы не носят кавалерийских сапог, — отстраненно произнесла Кьяра.
— Я не шиисса, — воинственно забрала подбородок шесса Лорне.
— И что? Теперь вы фрейлина графини ШиДорван, — парировала Кьяра. Ей хотелось выгнать и эту взбалмошную девицу, взирающую на нее так, словно это она, Кьяра, виновна во всех смертных грехах, и Морин, которая сверкала глазами то в сторону Луизы, то на графиню, а самой завалиться в постель, закрыть глаза, забыть обо всем на свете и просто побыть в тишине. — И обязаны выглядеть соответствующе. Шесса Морин, — Кьяра обернулась к своей статс-даме, — надо обновить гардероб шессы Лорне. То, что на ней надето сейчас, совершенно неприемлемо.
Морин тонко улыбнулась и кивнула, выражая согласие. Хоть здесь проблем не возникло.
— У меня есть дела поважнее, чем заниматься тряпками, — буркнула Луиза, но под неодобрительным взглядом Морин опустила глаза.