Владимир Высоцкий: Я, конечно, вернусь…

лежит в постели с девицей. 23-го был отснят эпизод, где Брусенцова берут под домашний арест.
24 января Высоцкий съездил в Ленинград, где продолжалась работа над фильмом «Интервенция». В тот день на «Ленфильме» были отсняты крупные планы Высоцкого и Булыгиной из эпизода «в тюрьме».
25 января Высоцкому стукнуло 30 лет, и по этому случаю в Театре на Таганке был устроен роскошный междусобойчик (после спектакля «Добрый человек из Сезуана»), на который собралась чуть ли не вся труппа. Высоцкий, который вот уже несколько месяцев был в «завязке», здесь вдруг взял да и «развязал». Причина нашлась банальная: кто-то нашептал Высоцкому, что после того как он «завязал», он превратился в стяжателя, стал хуже писать. И он в это поверил.
На следующий день с утра Высоцкому еще хватило сил съездить на «Мосфильм» и закончить съемки в декорации «гостиница „Париж“, но сразу после них он себя уже не сдерживал. И на вечерний спектакль „Павшие и живые“ заявился в театр чуть ли не „на бровях“. Как вспоминает работник театра А. Меньшиков: «26 января Высоцкий пришел на «Павшие и живые» не в форме (в спектакле он играл Чаплина и Гитлера). Я остался посмотреть спектакль и вдруг вижу, что Высоцкий какой-то не такой… Он вышел в костюме Чаплина, но шел не чаплинской походкой. Начал говорить текст, говорил его правильно… Но потом стал повторяться. Три раза он бормотал одно и то же. Зрители недоумевали, но слушали внимательно, мало ли что… В третий раз Володя текст недоговорил… Смехов махнул рукой: «Музыка!» И стал напяливать на Высоцкого гитлеровский плащ. Прямо на сцене ему рисовали челку и усики, и начинался текст на немецком языке, который Володя придумал сам… Но тут он снова начал говорить что-то не то… До этого я никогда не видел Высоцкого в таком состоянии, но тут догадался. Побежал за кулисы. Высоцкий уже исчез. Помню, что плакала Нина Славина… Золотухин так переживал, что на сцене не допел до конца свою песню… В общем, для всех это было шоком! Я уже довольно давно работаю актером и знаю, что когда на сцене выпивший актер, то за кулисами это воспринимается подчас как цирк. Все почему-то веселятся, комментируют. А здесь все были в отчаянии…»
Любимов отстранил Высоцкого от ближайших спектаклей, но на репрессиях не настаивал. 29 января, по причине болезни Высоцкого, была отменена съемка в «Служили два товарища» – там должны были снимать разговор Брусенцова в блиндаже. К слову, срыв Высоцкого породил целую эпидемию срывов и у других участников съемок: спустя несколько дней из-за любви к «зеленому змию» не явились на съемки режиссер фильма Евгений Карелов и актер Ролан Быков.
1 февраля В. Золотухин записал в своем дневнике следующие строчки: «Запил Высоцкий – это трагедия. Надо видеть, во что превратился этот подтянутый и почти всегда бодрый артист. Не идет в больницу, очевидно, напуган: первый раз он лежал в буйном отделении и насмотрелся. А пока он сам не захочет, его не положат…»
И все же 2 февраля родные уговаривают Высоцкого лечь в «Соловьевку». В театр на спектакли его возят оттуда на служебной машине. С Золотухиным отношения у него разладились: кто-то из завистников нашептал ему, будто Золотухин заявил, что ему одно противно – играть вместо Высоцкого с больной ногой. Однако чуть позже недоразумение между друзьями будет улажено.
7 февраля Высоцкий вновь объявился на съемочной площадке фильма «Служили два товарища». В тот день прошли досъемки его эпизодов в декорациях «гостиница „Париж“ и „блиндаж“.
11 февраля Высоцкий играл в «Антимирах» и «Павших и жиых», 12-го – в «Пугачеве», 13-го – в «Жизни Галилея», 15-го – в «Десяти днях…», 16-го и 19-го – в «Пугачеве».
19 февраля по ТВ показывают фильм «Живые и мертвые», где у Высоцкого всего лишь коротенький эпизод – веселый солдат в грузовике. Этот показ Высоцкий наверняка не видел: в тот день, после «Пугачева», он вместе с Золотухиным едет в Ленинград на озвучку «Интервенции».
21 февраля Высоцкий снова выходит на съемочную площадку фильма «Служили два товарища»: в тот день сняли эпизод «в блиндаже», где Брусенцов прибывает на фронт и представляется полковнику (Р. Янковский), после чего советует направить прожектора на Сиваш. Но полковник поначалу его осаживает – дескать, каждый поручик метит в Бонапарты, – но затем все-таки отдает такую команду.
24 февраля Высоцкий играет в «Послушайте!».
В этот же день в дневнике В. Золотухина появляется запись следующего содержания: «Отделился от жены. Перехожу на хозрасчет. Буду сам себя кормить, чтоб не зависеть ни от чьего бзика. Теща отделилась по своей воле. А мне надоела временная жена, жена на один день. Я сам себе буду и жена, и мать, и кум, и сват. Не буду приезжать на обед, буду кормиться на стороне и отдыхать между репетициями и спектаклями в театре.
Высоцкий смеется:
– Чему ты расстраиваешься? У меня все пять лет так: ни обеда, ни чистого белья, ни стираных носков. Господи, плюнь на все и скажи мне. Я поведу тебя в русскую кухню: блины, пельмени и пр.»
25 февраля Высоцкий играет в «Павших и живых» и в «Пугачеве», 26-го – в «Десяти днях…»
27 февраля Высоцкий вновь снимается в «Товарищах» – в эпизоде «блиндаж»: сняли второе появление Брусенцова в блиндаже, когда полковник, отбросив спесь, советуется с ним, что делать дальше. В тот день съемки этого объекта были завершены.
28 февраля на Таганке шли «Десять дней, которые потрясли мир».
1 марта приступили к съемкам другого эпизода – «в каюте». Это там поручик Брусенцов объясняется Сашеньке в любви и требует, чтобы она вышла за него замуж. 4 марта съемки эпизода были продолжены. На следующий день сняли постельную сцену – Брусенцов и Сашенька лежат в постели и мило беседуют. Из окончательного варианта фильма эту сцену вырежут по причине ее «непристойности».
Вечером 5 марта Высоцкий играл в «Жизни Галилея», а на следующий день отправился в Ленинград, чтобы посмотреть смонтированную «Интервенцию». Попутно он дал концерт в ДК пищевиков, после которого сильно поссорился со своим школьным товарищем и оператором «Интервенции» Евгением Мезенцевым. Последний вспоминает: «Я жил рядом с этим ДК, мы с Володей сначала зашли ко мне, а потом пошли на концерт. Там была обычная картина: толпа, милиция. Мы еле прошли, я устроился где-то на балконе. Толпа свистела, орала; изгнала со сцены каких-то певцов, которые тоже должны были в этот вечер здесь выступать. Потом пел Володя: неплохо, но не „ах“, и когда мы вышли на улицу, я сказал:
– Володя, ты что-то тут недорабатываешь. Нельзя же быть кумиром толпы!..
Володя очень