Цветик-2 . Обычные судьбы (СИ)
-Девушка ждет своего мужа! - Она отвернулась от прилипчивого молодого человека.
-Шьто, цена набиваэм, да? Сколько ты хочишь?
Он навис над Алькой, та приготовилась отбиваться, но джигит неожиданно дернулся и воскликнул:
-Ай, шьто ти дэлаешь?
Минька, пнувший его в ногу, пнул второй раз и, сжав кулачки, закричал:
-Не трогай мою маму!
Он протиснулся к Альке и загородил её собой.
-Защитник, да?
-Да! - Раздалось за его спиной. Повернувшись, тот увидел двух крепких, рослых мужчин - оба в десантных майках и с тату на левом плече, знаменитой 'курицы' - эмблемой десанта, известной всем.
-Э-э-э, я хател,.. - он замялся.
А из их двора выскочила Манана с большой шумовкой в руках:
-Ишак, син осла, пазор сваих радителев, ти зачэм тянишь грязные лапы к моим гостям?
Она лупила его шумовкой и кричала на всю улицу, перейдя на абхазский, разойдясь не на шутку. -Я ни хатэл, - закрывая голову руками, пытаясь увернуться, оправдывался джигит.
-Наги тваей у мэня болше не будэт, пазор моих седин, радителям стидно за такой син. Вах, за што такой наказаний? Все племянники дастойние люди, а етот, уйди с глаз маих. Саша, не бей этава паразита, он савсэм дурак, да?
"Савсэм дурак" уже и не рад был, что зацепил Альку: -Праститэ меня, праститэ!
-Надеюсь, мы тебя больше близко возле нас не увидим? - Ванька неторопливо разжал кулаки.
-Даа, нэт, нэ приду болше.
Вечером пришли родители джигита, родственники Мананы с дарами, извиняться. Алька вздохнув сказала: -А если бы у меня не было защиты, что, так бы и не отвязался?
-Стидно мне, дочка, ой как стидно, я его в армию отправлю осенью, жалел-жалел, младший же, а все терпение кончилось. Ми его к деду в горы отаслали на все лето, пусть там на ишаках ездит, раз ума савсэм нет.
-И дары ваши мне без надобности, такой хороший отдых был, все настроение испортилось.
Георгий, подошедший сзади, негромко сказал, чтобы взяла угощенье, иначе будет сильная обида и позор родителям.
Авер вечером, после купания, держал её за руку до самого дома:
- Уведут вот так, за две минуты и останусь с двумя детьми, неприкаянный. Но Минька у нас с тобой -рыцарь, как он лихо заступился за тебя? Горжусь своим таким сыном!
-Санька, он весь в тебя, ведь как губка все твое впитывает.
Авер приосанился:
-А то, Аверы никогда слабаками не были!
-Я вот подумала...
-Что ты подумала?
-Не корми я Настюшку, точно с Абхазии ляльку бы привезли.
Авер потерся носом об её висок:
-Тут такая обстановка располагающая, а мы с тобой еще не попробовали... ночное море и мы.
-Сашка, но ведь кто-нибудь может и увидеть?
-И что? Пусть полюбуются или позавидуют, что сладко и славно-то всегда в удовольствие.
-Я вот все думаю, сколько человек такого вот Авера знают? Не серьезного и немного замкнутого, а вот такого бесшабашного?
-Три - ты, Ванька и Витек.
Алька, выходя из моря, уловила разговор двух девиц:
-Глянь, какой мужик, вон, вон тот, фигура - самое то и рост, ну, вон тот с ребенком на руках. Харош мужик... ууу, лучше б не поворачивался, шрамы такие уродливые, фу! А сзади харош, я уж было собралась им заняться. Ребенок? А когда ребенок мешал курортному роману. О, смотри, и второй мужик видный, но занят явно, этого не соблазнить, вон как в свою корову пузатую вцепился.
-Слышь, красотка, - взорвалась Алька, - подмышки обработай сначала и жиры подбери, а потом на чужих мужей заглядывайся.
-Крутая что ли?
-Ещё какая, ща и засвечу. - Алька шагнула к ней поближе.
-Ненормальная! Пошли отсюда! - девица шустро собрала вещички, и обе быстро пошли вдоль берега, оглядываясь на воинственно уперевшую руки в боки и провожающую их глазами Альку.
-Мама наша, что у тебя как у боевого петуха стойка? - спросил Авер, подходя с висевшими на нем детьми. -Да, ходят тут всякие, на моё заглядываются и обсуждают...
-Собственница невозможная, - чмокнул Авер жену, - но это радует.
Все хорошее заканчивается быстро. Уезжали все с грустинкой, никому не хотелось покидать благословенные места, но надеялись, что приедут отдохнуть ещё не раз, и никто не мог представить, что всего-то через шесть лет по этой красоте прокатится страшный вал жуткой войны, и долго будут торчать разрушенные дома и санатории, напоминая о жестокости и ненависти таких гостеприимных и радушных сейчас людей.
В Москве распрощались с Чертовыми и через три часа уже ехали домой. Заждавшаяся баба Рита оглядела взрослых, повертела Миньку, уцепила внучку:
-Какие вы все красивые, загорелые, Минька вон и подрасти успел! Старый, тебе, прям, семьдесят лет, ишь, какой огурец! Аль, тебя там письма из Сербии дожидаются, расскажешь потом, что и как у них там. Серый тоже письмо прислал, пишет, все нормально, только по всем нам соскучился. Обещался приехать на три-четыре дня, как вы явитеся, отгулы, говорит, накопил.