Искушение леди

– Да, да, да, – нетерпеливо ответила она, а потом добавила: – Вода достаточно теплая? И не слишком ли сильно ты ее нагрел?
– Нет, мисс Чалмерс.
– В таком случае, поспеши, – поторопила она юношу. – Напомни миссис Персиваль, что обед будет подан через час.
– Да, мисс Чалмерс. – И Роальд бросился вверх по лестнице.
Марми неуверенно поднесла руку ко лбу, как если бы ей внезапно стало нехорошо. В мгновение ока Тони оказался рядом.
– Ненавижу старость, – прошептала она.
– Мне не следовало расстраивать тебя, – извинился он. Нянюшка потрепала его по руке.
– Тогда не делайте ошибки, за которую придется расплачиваться до конца дней.
Он взял ее хрупкую ладошку в свои ладони.
– Я дал слово.
– И скорее продадите душу дьяволу, чем признаете, что ошиблись!
– Моя женитьба вовсе не ошибка.
С тяжелым вздохом она прижалась к его груди, словно в надежде почерпнуть силы и обрести покой.
– Молю Бога, чтобы вы оказались правы. Я всего лишь хочу, чтобы вы были счастливы.
– Подожди немного и услышишь, что я вращаюсь в высшем обществе.
Она улыбнулась.
– Или о том, что лорд-канцлер спрашивает вашего совета. Эта фраза была частью игры, в которую они играли, когда он был еще маленьким. И сейчас он с гордостью заявил:
– Он и так спрашивает моего совета, хотя и не желает, чтобы об этом стало известно.
– Но ваш союз с лордом Лонгестом…
– Изменит все это, – закончил ее мысль Тони.
– Это вы так говорите. – Марми сделала попытку встать с кресла. – Ладно, мне, пожалуй, лучше прилечь. Боюсь, случился один из моих приступов.
Молодой граф озабоченно спросил:
– Тебе плохо?
– Не хуже, чем в прошлый раз. Утром все будет в порядке. Проводите меня, милорд.
– Давай-ка я отнесу тебя на руках. – Он бы с радостью поделился с ней здоровьем, будь это возможно.
– Нет, решительно нет! В конце концов, я не настолько одряхлела. – Они направились к двери, и Марми добавила: – Остается только надеяться, что вы женитесь на женщине, которая будет заботиться о вас так же, как я.
– В таком случае, я никогда не женюсь, – шутливо заключил он. – На свете есть только один человек, которому я доверяю всецело, и этот человек – ты.
Она улыбнулась, польщенная, и между ними восстановились мир и согласие.
Он проводил няню в ее комнату и нашел миссис Франклин, которую вместе с ее сыном Роальдом отправил к Марми. Они засуетилась, помогая ей раздеться, а Тони позже вернулся, чтобы поправить нянюшке одеяло и пожелать спокойной ночи.
– Она слабеет, – с грустью вырвалось у него, когда они со служанкой вышли из комнаты.
– Это всего лишь старость, милорд, – принялась успокаивать его миссис Франклин. – У нее бывают хорошие дни, бывают и плохие. Сейчас отдых для нее – лучшее лекарство. А теперь, с вашего позволения, мне пора подавать обед.
Тони вернулся в гостиную, вдоль стен которой выстроились книжные полки, и взял в руки стакан с недопитым виски. Он не представлял, как будет жить без здравых советов Марми и ее безупречной честности, на которую всегда оглядывался и полагался. В задумчивости он сделал глоток. Виски цветом напомнило ему глаза миссис Персиваль. Золотисто-коричневый.
Но в том, что касалось женитьбы, Марми, безусловно, ошибалась. Мужчина его уровня просто обязан жениться ради престижа.
И миссис Персиваль отнюдь не была такой наивной, как полагала Марми.
Дебора нервничала так сильно, что дрожащие пальцы никак не могли справиться с завязками и застежками на платье.
Когда ее представляли мистеру Алдерси, она выглядела просто ужасно. И сейчас намеревалась наверстать упущенное.
Именно о таком мужчине она мечтала всю жизнь. Он был героем ее снов, обретшим плоть и кровь.
На мгновение ей стало трудно дышать, когда она представила, что вскоре снова увидит его, – только на этот раз она не будет выглядеть законченной дурочкой.
Она не забыла ни о своих обязанностях, ни о приличиях… однако глубоко внутри нее ярким пламенем полыхало вожделение. Яркое и чувственное. Более того, ни одна живая душа в этом доме до сегодняшнего вечера и не подозревала о ее существовании. Они ничего не знали ни об истории ее семьи, ни о ее сестрах, ни о ее положении и связях.
От ощущения свободы у нее кружилась голова.
В камине жарко пылал огонь, разгоняя подступающий мрак ненастного вечера. Комната была обставлена просто, но со вкусом. Дебора не сомневалась, что стол и ночлег здесь намного лучше того, что могла бы предложить на постоялом дворе миссис Таппер.
Роальд зажег три восковые свечи. Дебора принялась уверять его, что прекрасно обойдется и одной, но юноша возразил, что хозяйка предпочитает вести дело так, чтобы ее постояльцы ни в чем не нуждались. За такую уютную комнату, включая завтрак и обед, она брала всего лишь два шиллинга – деньги явно не составляли для мисс Чалмерс проблему.
Дебора всмотрелась в свое отражение в прямоугольном зеркале, висевшем над умывальником. Морщинки, появившиеся вследствие жизненных невзгод и привычки смеяться, делали ее старше, чем она была на самом деле. Подойдя к зеркалу, она сделала безуспешную попытку их разгладить. Она еще не была готова для старости, во всяком случае не сейчас, когда она еще даже не начала жить по-настоящему. И мысли ее вновь вернулись к привлекательному мужчине внизу.
Его намерения явственно отражались в его глазах. Благоразумная и скромная женщина должна была бы избегать его. Дебора никак не могла не сойти вниз, даже если бы и хотела. Он принадлежал к числу мужчин, которые не встречались на ее жизненном пути, но сегодня вечером он пребывал от нее на расстоянии вытянутой руки… И сознавать это было тревожно и соблазнительно. Дебора ничуть не сомневалась, что он обладал внушительным состоянием, но в нем было еще что-то, некая загадочность и таинственность.
Она развесила влажные вещи и расчесывала волосы до тех пор, пока они не высохли и не заблестели. Из саквояжа она извлекла свое единственное приличное платье – соломенно-желтого шелка, в котором ходила в церковь. Одновременно оно было и свадебным нарядом, в котором она выходила замуж за мистера Персиваля.
Дебора осторожно надела платье через голову и затянула шнуровку. А вот с волосами ничего нельзя было сделать. Она хотела было собрать их в узел, но такая прическа выглядела бы слишком тяжеловесной. Вместо этого она уложила их как обычно на затылке и закрепила тяжелую гриву несколькими серебряными заколками. Их подарил отец в день, когда ей исполнилось шестнадцать, всего за несколько месяцев до смерти.
Склонившись над умывальником, она потерла щеки и легонько прикусила губы, чтобы вернуть им природную яркость и свежесть. Убрать морщинки не представлялось возможным.
Снизу донесся звон колокольчика, означавший, что обед подан. С бешено бьющимся сердцем Дебора отворила дверь и начала спускаться по лестнице, застланной толстым ковром.
К ее разочарованию, мистер Алдерси не ожидал в коридоре ее появления. Любопытный взгляд, который она мимоходом бросила в гостиную, сообщил, что и там его нет. Может быть, он вместе с другими постояльцами уже перешел в столовую?
Негромкий звон посуды подсказал ей, куда идти. Здесь уже был Роальд, расставлявший на столе тарелки и столовые приборы. От запаха жареной говядины в животе у нее заурчало. Стук дождя в оконные стекла, мягкое мерцание свечей и огонь в камине создавали ощущение уютного и безопасного уголка, надежно укрытого от непогоды.
Стол был накрыт на двоих.
– Разве у вас нет других гостей, кроме меня и мистера Алдерси? – поинтересовалась Дебора у Роальда.
– Нет, только мы вдвоем, – раздался сзади сочный баритон.
Дебора быстро обернулась. Оказывается, вслед за ней в столовую вошел мистер Алдерси, и его присутствие ощущалось вплоть до самых дальних уголков комнаты. Он переоделся в сюртук темно-синего цвета, который очень шел к его глазам. Он окинул ее фигурку оценивающим одобрительным взглядом, и температура в комнате мгновенно повысилась на десять градусов. Дебора подавила уже готовое сорваться с языка восклицание.