Инферно. Последние дни

По его лбу стекала струйка пота; никогда раньше я не видела Астора Михаэлса расстроенным.
— Что произошло?
— Кто знает точно? Стресс был ужасный. И потом убрать все за ними дорого стоило. — Он почистил под ногтями свободной руки ногтем другой. — Приятного мало.
— С ними покончено?
— Ну, не в прямом смысле. Как ты говоришь, это всегда было проблемой с новым звуком. «Токсоплазма» имела душу, но ее хватило лишь на одно выступление. Одно-единственное выступление! — Он испустил долгий вздох. — «Армия Морганы» может продержаться целую вечность, но, конечно, они не настоящие.
— Эй, может, они вчера играли и не идеально, но, по-моему, замечательно. В каком смысле «не настоящие»?
Астор Михаэле бросил взгляд в один конец коридора, потом в другой.
— Объясню на месте.
Он повернулся и пошел. Я последовала за ним, и живот у меня снова взбунтовался. Колени дрожали, как будто пол под ногами ходил ходуном. Что мы здесь делаем?
Он остановился перед одной из дверей и дважды постучал. Никакой реакции.
— Не хочется беспокоить жильцов, но, думаю, их нет.
— Кто здесь живет?
Он вытащил из кармана ключ и отпер дверь. Внутри нас ждал Зомби.
— Я всегда различал их, — начал Астор Михаэле. — Даже до того, как это случилось со мной.
Я смотрела на кушетку, по которой была разбросана одежда Мин: черные платья, шали, колготки. На полу лежали два раскрытых чемодана.
Живот снова свело. Теперь Минерва живет здесь. И это Астор Михаэле переселил сюда ее, свою особенную девушку.
— Они ходят по клубам, их глаза буквально источают секс. Но когда они оказываются на подмостках… — Он покачал головой. — Они натуральные звезды, чертовски харизматичные. Не считая одной маленькой проблемы.
— Они сумасшедшие?
— Сумасшедшие? Я работаю на компанию звукозаписи, Перл, и не имею дела с сумасшедшими. — Он наклонился вперед. — Нет. Они кровожадные каннибалы.
Я посмотрела ему в глаза. Неужели он только что произнес слово «каннибалы»?
Но потом я вспомнила, как во времена до появления Лус пришлось госпитализировать одного из докторов Мин. Вспомнила, как она обожала сырое мясо, как с каждым днем ее зубы становились все острее.
Почти такими же острыми, как у Астора Михаэлса.
Холод прокрался вдоль позвоночника.
— Зачем вы привели меня сюда?
Он недоуменно посмотрел на меня, а потом насмешливо фыркнул.
— Послушай, я никогда даже не пытался делать это, ни разу. Я не такой, как все они. — Его веки подергивались, похоже, он все еще нервничал. — Я в своем уме. И ни ради чего в мире не причиню тебе вреда, моя дорогая малышка Перл. Ты ведь оказала мне такую огромную услугу!
— Услугу?
— Вот уже два года я ищу кого-то вроде себя — инфицированного, но иммунного к голоду. Певицу, способную подняться на сцену и донести новый звук до мира без… — Он снова посмотрел на свои ногти. — Почти без каннибализма.
Да, хотелось бы узнать, что конкретно произошло прошлой ночью с «Токсоплазмой». Скорее всего, то, что осталось, восстановлению не подлежит ни в какой клинике.
— Вот почему меня охватил такой трепет, когда ты привела ко мне Минерву, — продолжал Астор Михаэле. — Она настоящая, понимаешь? Не притворяется, как Эйбрил Джонсон. Но и не такая, как парни из «Токсоплазмы». — Зомби вспрыгнул ему на колени, и он погладил кота по голове. — Она иммунна к голоду.
— Я бы не стала заходить так далеко. — Я обвела взглядом разбросанную одежду. — Какое-то время она была очень плоха.
— Выходит, ты каким-то образом помогла ей остаться самой собой.
— Нет, не я. Ее родители наняли эту… в общем, женщину, сведущую в эзотерике. Которая знает, что делать с ней.
Я снова оглянулась по сторонам. Интересно, как Мин теперь рассчитывает получать то, в чем нуждается? Сколько продержится без настоев Лус?
— Ну, если есть кто-то, понявший, как лечить эту штуку, мы должны действовать быстро. Пройдет совсем немного времени, прежде чем лекарство разольют по бутылкам и его сможет получить любая рок-звезда. — Он содрогнулся. — Что за несчастье, право.
Я перевела взгляд на его руки с длинными, острыми, наманикюренными ногтями.
— И это никогда не делало вас…
— Безумным? Каннибалом? — Он покачал головой. — Просто иногда хочется сырого мяса. Ну, и еще я сексуально озабочен, постоянно.
— Сексуально озабочен?
По коже поползли мурашки.
— Конечно. — Он усмехнулся. — Именно так эта штука и распространяется, знаешь ли. Это ведь всего лишь болезнь, Перл. Просто какой-то новый микроб в воде. И, насколько я в курсе, эта болезнь передается половым путем. И заставляет носителя хотеть распространять ее.
Я закрыла глаза. Значит, Лус была права насчет мальчиков. Интересно, насчет чего еще она была права? Где ее ангелы теперь, когда я нуждаюсь в них?
Потом я вспомнила, что Марк тоже пострадал. Может, он и заразил Минерву? Или в точности наоборот? Кто-то из них нарушил верность и…
Мне на колени вспрыгнул Зомби, и я открыла глаза.
Астор Михаэле продолжал говорить.
— Вот уже два года я гоняюсь за необычными певицами, стремясь найти ту, которая, заполучив эту харизму, не сошла бы с ума. Но каждый раз результат один. Пятнадцать групп, Перл. И, в конце концов, ты приводишь ко мне уже готовую рок-звезду! — Он откинулся назад, поглаживая ладонью платье Мин и вздыхая. — После всех моих трудов.
Я сидела, поглаживая Зомби и пытаясь сдержать крик по мере того, как сказанное доходило до меня. Астор Михаэле сознательно распространял эту болезнь, погубил множество людей, которые стали такими, как Минерва, и теперь лежали, скорчившись, на улицах и платформах подземки, или родственники вынуждены были запирать их на чердаках.
Мы заключили сделку с монстром. Новый звук — музыка монстров.
Я сделала глубокий вдох, напоминая себе о контрактах. То, что я узнала, ничего не меняет. Артисты всегда люди со сдвигом; имеет значение лишь то, что ты делаешь со своим безумием. Мы по-прежнему хорошая группа, выдающаяся группа, даже если весь наш музыкальный стиль базируется на… болезни.
Пока мы — Тадж-Махал групп каннибалов, может, это не так уж и плохо.
— Хорошо, — сказала я.
На самом деле, конечно, хорошего было мало, но, произнеся это слово, я почувствовала себя лучше.
Астор Михаэле улыбнулся.
— Значит, теперь мы в этом деле заодно, да, Перл? Мы должны заботиться о здоровье и благополучии Мин, чтобы все наши немалые труды — твои и мои — не пропали даром. Даже если некоторые ее поступки по-настоящему злят и раздражают тебя. Договорились?
Я прищурилась, глядя на него.
— Типа чего?
— Ну, я имею в виду то, что она не всегда может… контролировать себя. Эта болезнь делает людей безумными, вспыльчивыми и в особенности сексуально озабоченными. Иногда даже я не в состоянии контролировать себя.
— Может, вы не так уж и стараетесь?
Он широко улыбнулся, обнажив острые зубы.
— Вполне скромная плата за искусство.
Зомби навострил уши, спрыгнул с моих колен и подбежал к двери. Спустя мгновение послышалось звяканье ключей.
— Ну, вот они и дома. — У Астора Михаэлса снова задергалось веко. — Помни главное — мы все хотим, чтобы эта группа добилась успеха. Поэтому не своди бедную Мин с ума. Я собственными глазами видел, что это такое, и ты даже вообразить не можешь, через что ей пришлось пройти. Будь с ней милой, ладно?
Голова у меня снова пошла кругом.
«Они дома», — сказал он.
Они!
Дверь открылась, в комнату ворвалась Мин. Следом вошел Мос, неся потрепанную спортивную сумку.
— Мосси! Ты только глянь, кто здесь! — воскликнула Мин, ослепляя меня своей физумительной красотой, своей каннибальской харизмой.
Мос просто стоял и смотрел на нас; вид у него был удивленный, но не виноватый.
Чувствуя, как внутри все сжалось, я вспомнила, как обеспокоенно сегодня утром звучал по телефону голос его матери. Он скинул с плеча сумку, и она плюхнулась на пол, словно мертвое тело, так была набита. Он перебрался сюда.