Любовник королевы фей (СИ)
— Не печальтесь, я люблю вас и такой, моя милая, — продолжал отец. — Вы очень любезны, — почти прошипела она.
— Значит, молодой Фицалан? — уточнил отец, вытирая руки о салфетку и бросая ее на стол.
— Согласна, папа, — я повторила его жест. — Тем более, что маркграфу я все равно не понравилась.
— Зато маркграф Намюр уже попросил руки леди Дженет, — вдруг выпалила мачеха, — а Фицалан хотя бы заговорил о свадьбе?
Мы с отцом замерли, впившись в нее взглядами.
— Макграф хотел нашу Джен? — переспросил отец, и я внутренне похолодела. Ну кто просил леди Элеонору вмешиваться в мою жизнь!
— Папа! — сказала я громко, чтобы отвлечь отца от мысли о выгодах, которые сулило родство с маркграфом. — Он старый! Он похож на ноздреватый сыр!
— И правда, Джен слишком хороша для него, — пробормотал отец, задумчиво теребя подбородок и переводя взгляд на меня.
Но не успела я вздохнуть свободно, как мачеха сказала:
— Он просил Джен для своего старшего сына, а ему недавно исполнилось двадцать три.
— Но я его даже не видела!
— Он приедет через две недели.
Вид у мачехи был весьма довольный. Мне оставалось лишь кусать губы, потому что отец очень воодушевился. — Я слышал про него, он неплохой малый. Ничуть не хуже Руперта. Джен! Не торопись с Фицаланом, посмотри на сына маркграфа. Может, он понравится тебе больше.
— Уверена, что больше, — поддакнула мачеха. Хотелось выцарапать ей глаза, но отец потер ладони, а это было знаком того, что он очень доволен. И спорить с ним сейчас было бы неразумно.
— Хорошо, посмотрю на сына маркграфа, — сказала я сквозь зубы.
Волю чувствам я дала только в своей комнате, когда Лина, стоя передо мной на коленях, подшивала подол нового платья. По ее команде я поворачивалась на четверть шага, чтобы ей удобнее было орудовать иглой, и изливала душу:
— Уверена, что этот хваленый сын маркграфа такой же уродливый невежа, как его папаша! Подумай, он нашел, что Картехог — мерзкое место! И сказал, что я буду изменять мужу! А мачеха уже подсуетилась, чтобы спихнуть меня в это ужасное семейство!..
— Она-то об этом не знала, — урезонила меня Лита, обрезая нитку. — Стойте, не шевелитесь, мне еще две пяди осталось подшить.
— Насколько лорд Руперт приятнее, — продолжала кипеть я. — Он бы давно сделал мне предложение, просто вежливость не позволяет ему торопиться. А Маркграф сразу побежал к мачехе. Подумай, Лита! К мачехе, а не к отцу! Стал бы он бегать, доверяться ей. Это она к нему побежала!
— Даже если и побежала, — Лита говорила глухо, потому что держала в зубах иглу, отмеряя нитку нужного размера. — Она же о вашем счастье старается. Леди Брина спит и видит, что одна из ее дочерей станет невесткой маркграфа, а вы нос воротите от такой чести.
— Чести?! — задохнулась я. — Что-то она сильно смахивает на оскорбление, эта честь.
— Чего вы кричите раньше времени? Приедет младший Намюр, посмотрите на него. Не понравится — откажете. Всего-то делов. А вдруг он и вправду будет красавчик из красавчиков?
— Красавчик? — спросила я насмешливо. — И тебе о нем ничего не известно? Разве такое может быть? — Может, он — скромник из скромников, — не осталась в долгу Лита. — Поэтому мы о нем и не слышали.
— Слабое утешение, — фыркнула я, но спорить больше не стала.
Когда платье было подшито по росту, под окном раздались звуки лютни. Моя служанка выглянула и тут же отпрянула, хихикая в кулак:
— Лорд Руперт играет. Точно ради вас старается.
Я тоже посмотрела в окно. Комната располагалась на третьем этаже, и стена, увитая плющом, выходила во внутренний двор, где обычно кололи дрова, и где был выкопан колодец. В таком-то месте, среди слуг, лорду Руперту вздумалось помузицировать. Небо немного разъяснилось, но дождь все равно моросил. Но лорду Руперту, похоже, не было до дождя никакого дела.
Он сидел на камне у колодца и задумчиво перебирал струны лютни. Играл неплохо, что казалось удивительным для его огрубевших пальцев, а лютня смотрелась совсем игрушечной в его руках. Я с улыбкой наблюдала за рыцарем, поставив локти на подоконник.
Лорд Руперт поднял голову и увидел меня. Он улыбнулся и вскочил, чтобы поклониться. Я помахала ему платком в знак приветствия и жестом попросила вернуться к игре. Он подчинился с видимым удовольствием, и не только заиграл, но и запел. Запел старинную любовную балладу:
— Леди Джен выходит за порог,И солнца меркнет свет.Много вокруг красивых подруг,Но прекраснее леди Джен нет.Леди Джен выходит из ворот,К ней стремится душа моя.Идет из дверей та., что всех милей.И разум теряю я.Ах, леди Джен, куда ты идешь?Не могу отвести я глаз.В церковь пойдем, со мною вдвоем,Пусть там обвенчают нас.— Какие нежности! — сказала Лита, усаживаясь в уголке с рукоделием. — Это не вас ли зовут в церковь, леди Джен?
— Вот и предложение, — сказала я, продолжая расточать улыбки рыцарю. — Пусть мачеха сама выходит за сына маркграфа. — Песенки под окном — это не предложение, — засмеялась моя служанка. — А почему он не сходит к милорду и не просит вашей руки официально?
— Может, его учтивость простирается не только на папочку, но и на меня? — не осталась я в ответе. — Он решил сначала узнать, нравится ли он мне. А не решать судьбу понравившейся девушки поверх ее головы.
— Может и так, — согласилась Лита. — Но в любом случае, два кавалера — лучше, чем один. Сможете выбрать.
— За двумя зайцами погонишься… — напомнила я ей известную пословицу.
— Вы же не зайцев ловите, а мужа.
— Твоя правда, — согласилась я. — И даже не ловлю — они сами так и бегут ко мне.
— Ой, леди Дженет, ну и гордость у вас, — укорила меня Лита. — Хорошо, что лорд Руперт не слышит. А то лишитесь поклонника, так и не прибрав его к рукам. — Но он же не слышит, — ответила я и разжала пальцы, роняя платок.
Квадратный кусочек шелка, отороченный кружевом, слетел на камни внутреннего двора, и лорд Руперт тут же забыл о лютне — вскочил и поднял платок, сжимая его в кулаке.
— Это подарок? — спросил он громко.
— Нет! — ответила я. — Свои платки я никому не дарю. Так что проявите любезность и верните мне мою вещицу.
— Видела бы вас леди Элеонора! — хихикнула Лита.
— Но она же не видит? — засмеялась я, отходя от окна. — Если мачеха придет проведать, скажи, что лорд Руперт вызвал меня для важного разговора.
— Поосторожнее с красавчиком, — посоветовала мне Лита на прощанье. — Красивый муж — подарок для всех.
Я сделала страшные глаза, показывая, что эта поговорка мне совсем не по душе, и выскользнула за дверь.
Держа шелковый платок, Лорд Руперт ждал у окна, где мы беседовали накануне, пока нас не прервал лорд Намюр.
— Как мило, что вы решили вернуть платок, — сказала я. — Позвольте забрать его.
Но лорд Руперт проворно отдернул руку, не позволяя мне этого сделать.
— Что за шутки, милорд? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Я пришел, чтобы сказать, что не отдам его вам, — сказал лорд Руперт, прижимая мой платок к груди. — Заберу его, как плату за ваше преступление.
— Преступление? — я невольно вздрогнула, потому что эти слова живо напомнили мне недавние события в Картехогском лесу. — О чем вы? — Вы сознательно обманули меня, леди Дженет. И обокрали.
— Я?!
— Вы украли мое сердце.
Он вдруг схватил меня за талию и притиснул к себе. Совсем как другой мужчина совсем недавно.
— Вы сказали, что благородная леди не может быть воровкой, — произнес лорд Руперт, — но вы — очаровательная воровка. Или признайте преступление или верните мне сердце.
— Не горячитесь, — прервала я его, говоря твердо, но из объятий не вырываясь. — Я ничего не крала у вас. Уверены ли, что ваше сердце находится у меня?