Перевал Дятлова
По правде говоря, он чувствовал себя не в своей тарелке и подозревал, что в дороге это ощущение будет только расти. Двое ученых — антрополог и физик — и Ника, бывшая профессиональным фотографом, — все они обладают талантами и опытом, незаменимыми в экспедиции. А что есть у него? Да, это он принес досье Константинову, он все это начал. Да и то как сказать — по-настоящему все начал Эдуард Лишин, а Виктор только передал важные сведения о расследовании случая на перевале Дятлова. Константинов сказал, что его функция хроникера в экспедиции будет чрезвычайно важной. Виктор в принципе был с ним согласен, но ведь и любой другой мог бы с этим справиться. Может, Константинов поручил ему эту роль лишь потому, что чувствовал себя обязанным Виктору за саму возможность экспедиции?
Он чувствовал странную смесь обиды и благодарности за то, что ему позволили присоединиться. Это было очень неприятное ощущение, которое сложно было игнорировать. Может, когда они окажутся в лесу, что-то изменится?
Тут он вспомнил еще один неприятный факт: он никогда не увлекался походами. Константинов и Черникова уже бывали на Холат-Сяхыл, Вероника увлекалась лыжами, много раз ездила кататься на Южный Урал. А как он справится с длительным походом в холодную и дикую местность?
Его размышления прервала Алиса, вытащив пачку сигарет и обратившись к нему:
— Выйду покурить. Виктор, вы не присоединитесь?
— Я не курю.
Она дернула плечом:
— Тогда просто за компанию.
— Алиса, ты можешь курить здесь, если хочешь, — сказал Константинов.
— Да нет, Вадим, не стоит. Виктор, пойдемте.
Она поднялась и вышла на балкон, с него открывался вид на газон за домом. Виктор пожал плечами, секунду помедлил, заметив, как нахмурилась Вероника, и проследовал за Алисой.
Небольшой газон и аккуратные рядки кустиков в совершенном зимнем безмолвии покрывало снежное кружево. Небо было спокойным, бледным и безликим, как холст, на котором еще только предстоит нарисовать картину. Черникова закурила, выпустив изо рта смесь из дыма и пара в холодный воздух.
— Виктор, извините, я вас заставила понервничать.
— Все в порядке, — ответил он, слегка растерявшись, — если у вас проблемы с журналистами, я могу понять.
Она снова затянулась и спросила:
— Что вы обо всем этом думаете?
— Если быть честным, я не знаю. Три дня назад я вообще был не в теме — работал над другим сюжетом.
— О чем же?
— Об арендодателе, от которого страдали жильцы в бараках. Меня сняли с задания и послали взять интервью у Юрия Юдина, чтобы написать статью к пятидесятилетию трагедии.
— А с задания почему сняли?
Он замялся, слабо улыбнувшись:
— Я на такие дела не гожусь. Не могу давить на запуганных людей, чтобы они заговорили. Плохой из меня криминальный журналист.
Она внимательно посмотрела на него.
— В любом случае, — продолжал он, — вы сами что думаете?
— Мне трудно в это поверить. Я просмотрела документы, они наверняка настоящие, как и снимки, хотя, конечно, не могу быть абсолютно уверенной, пока не увижу негативы.
— Думаете, это подделка?
— Даже если и так, конечно же это не Вадим сделал. Но Лишин… это уже другая история. Кто знает, как мыслят эти люди, какие мотивы ими движут? Та же антипризма… Я бы могла поручиться своей репутацией, что это продукт неизвестных нам технологий. Но сколько раз случалось, что эксперты обманывались подделками. Поэтому хоть и верю своим глазам, — которые, правда, очень бегло осмотрели эту антипризму, — но не исключаю возможности, что все это часть чьей-то очень хитрой игры в дезинформацию.
— Игра в дезинформацию? Для чего?
— Не знаю, но прецеденты есть. У нас, в Европе и в Штатах проводились подобные эксперименты, отслеживающие, как распространяется и как усваивается среди населения вера в сверхъестественные явления. Это связано с поиском новых способов контроля над общественным мнением и управления реакцией на различного рода информацию.
— Да уж… более сверхъестественного, пожалуй, и не найдешь, — заметил Виктор. — Но как же якуты, утверждающие, что видели похожие объекты в своем регионе?
— Вот это меня и беспокоит, — ответила Черникова, — и мешает признать однозначно, что это подтасовка — слишком уж изощренно. Но и признать, что эти объекты на самом деле то, чем кажутся, я тоже не могу.
— А чем они кажутся?
Она сильно затянулась и посмотрела на него:
— Это артефакты. Артефакты неизвестной нам цивилизации.
— Инопланетяне?
— Кто знает? Хотя я сомневаюсь.
— Почему?
— Я видела снимок так называемой инсталляции и «котла». Они не выглядят совершенными. Не похоже, что их создала цивилизация, достаточно развитая, чтобы совершать межгалактические перелеты. Антипризма — возможно. Но не больше.
— Разве можно судить о технологиях и эстетике инопланетного разума? — спросил он, вспомнив слова Юдина: «Что-то настолько странное, что мы даже назвать не в состоянии».
— Конечно нельзя. Тут вы правы.
Почти выкуренная сигарета Алисы тихонько потрескивала в холодном воздухе.
— Послушайте, — обратился к ней Виктор, — я понимаю ваши предубеждения против журналистов, но я здесь не затем, чтобы раскопать сенсацию, которая меня прославит.
— Правда? — Она взглянула на него с легкой улыбкой.
— Я лишь хочу узнать, что на самом деле произошло с группой Дятлова. Вот все, что меня интересует. Возможно, мы найдем ответ, возможно, нет. Возможно, я смогу написать и опубликовать статью, после которой нас не посадят, — а возможно, нет. Но не это моя главная цель. Я просто хочу узнать правду.
Алиса снова посмотрела на него, все так же улыбаясь.
— Что ж, в этом вы больше похожи на Вадима, чем на меня.
Он вспомнил, как Константинов рассказал ему о том, что двенадцатилетним мальчиком увидел своего друга в гробу, его странного цвета кожу и абсолютно седую голову.
— Да, — согласился он, — думаю, это так.
— Хорошо. В нашей группе образовался определенный баланс. Возможно, мы найдем ответ — возможно, нет, — повторила она его слова, улыбнулась шире и сказала без всякой иронии: — А возможно, закончим, как Дятлов…
* * *Через пару дней они выехали из Екатеринбурга в сторону Ивделя. До отъезда Виктор больше не видел Лишина; может, тот ушел в тень и снова занялся плотничеством, а может, продолжал наблюдать за ним, но уже со всей подобающей конспирацией. Виктор подозревал последнее. Как бы то ни было, когда они покидали город, у Виктора мелькнула мысль: вернутся ли они сюда снова?
Внедорожником, который арендовал Константинов, оказалась «тойота», большой и мощный автомобиль. Его нагрузили оборудованием для кемпинга и недельным запасом продуктов. Константинов сказал, что больше времени экспедиция не займет. Он называл ее «предварительной разведкой» и предполагал совершить еще целую серию походов в самое сердце таинственной Холат-Сяхыл.
Поначалу они не знали, куда поместить антипризму. Алиса предложила просто положить ее в бардачок. Виктор засомневался, не будет ли она оказывать воздействие на электронные системы автомобиля, но беспокоиться было не о чем: антипризма, что бы она собой ни представляла, в этом отношении казалась совершенно инертной. Поэтому они положили ее в бардачок вместе с копией карты Лишина.
Алиса предложила назвать экспедицию именем Константинова, все заулыбались, включая и самого Вадима, который несогласно замотал головой и замахал руками.
Константинов вел машину, Алиса сидела рядом, Виктор с Вероникой — сзади. Алиса листала копию досье Лишина (Константинов рассудил, что оригиналы слишком ценны, чтобы брать их с собой) и периодически зачитывала вслух отрывки. Остальным это уже было знакомо, но Алиса не могла остановиться. Она напоминала ребенка, прочитавшего новый комикс и теперь гулявшего по нему туда-сюда, останавливаясь на особо интересных местах.
Особенно ее зацепил последний документ в досье под заголовком: «Рекомендации, как вести себя при обнаружении инсталляций и “котлов” в Северо-Уральском регионе». На этих отрывках голос Алисы звучал чуть ли не с благоговением: