Мелхиседек

всегда звучит одна и та же бестактно
обозначенная мысль о том, что Вселенная образовалась из хаоса, (причем абсолютно по всем
многочисленным версиям возникновения мира), и также неуместно во всех этих версиях всегда
говорится, что человек - творение Бога. Диспозиция библии в качестве эксклюзивного источника
мудрости, переданной Богом людьми через людей же, под знаком вышеупомянутых сведений
смещается с главной позиции, столь привычной официальной теологии, на некую собирательно-
составительную версию старых знаний, собранных под авторитетным авторством несчастного
Моисея, который, как мы уже догадываемся (см. выше), за этот политфокус не отвечает.
В 1901 году в Сузах был найден кодекс законов Хаммурапи (II тысячелетие до н.э.), в
котором только нежелающий не усмотрит источника законодательных установок "Пятикнижия".
Пятикнижие явно составлено под влиянием месопотамских законов. Более того, в тех же в
древних текстах Суз, намного более древних, чем библия, говорится о страшном суде по конце
времен, загробной жизни, рае, аде, ангелах и сатане. Все это было позднее скопировано в
текстах Ветхого Завета. Или придумано по новой. Или получено от Бога. Но тогда и
месопотамские писания - богодухновенные книги. Если в них впервые разработано то, что затем
лишь повторяется в библии, которая считается "словом Бога", то почему они тоже не такое
слово?
Скопированы в Библии не только события древних легенд о сотворении мира, о потопе, о
божественных сущностях, дружественных людям, о плохих сущностях, которые вредят людям и
бунтуют против богов, об устройстве загробного мира и о последнем суде, но и сами жанры
древней литературы перетянуты всё оттуда же, из древних цивилизаций. Например, те же
псалмы, то есть молитвы в виде песнопений, которые составляют одну из книг Библии, также
жанр вполне шумерский. Именно у его царей этот способ беседы с Богом был как бы одним из
видов духовной работы. Вот, например, один из псалмов Лугальзаггиси (около 2350 года до
нашей эры!), в котором он в очередной раз обращается к богу Энлилю с просьбой о том, чтобы
тот: "продлил мне жизнь и дал моим землям пребывать в безопасности, и пусть он даст мне
столько воинов, сколько растет травы, и да не изменят боги хорошей судьбы, которую они мне
определили". В своих псалмах библейский царь Давид говорит с Богом в том же самом тоне и с
485
теми же самыми просьбами, что и Лугальзаггиси, который был так же, надо полагать, не менее
музыкально одаренным, чем Давид, раз уж и ему тоже проще было петь, чем говорить. Но
придется и здесь напомнить - что первым запел в этом жанре и с этим репертуаром
Лугальзаггиси, а не Давид. Причем, некоторые просьбы Давида несколько даже мелочнее, и
несколько неприличнее того, что просит Лугальзаггиси. У последнего явно нервы были покрепче, чем у Давида, который поет псалмы постоянно в какой-то затравленной панике, в страхе перед
какими-то жестокими и бесчисленными врагами. А те псалмы, которые не содержат
меркантильных просьб, очевидно как раз те самые, которые были добавлены в Библию под
псевдонимом "Давид" столетиями позднее.
В 15 веке до нашей эры в своем "речении" царица Нефертити, то ли сестра Эхнатона, то
ли его жена, но в любом из этих случаев самая прекрасная из женщин за всю историю
человечества, (если не брать во внимание, естественно, действующих подруг и жен наших
читателей), изрекла абсолютно мессианскую концепцию завершения истории мира - наступит
конец света, а затем возрождение жизни, которое связывалось с приходом спасителя
человечества Амени, будущего тысячелетнего царя. И здесь, если говорить об идее прихода
царя-мессии, Спасителя, как об открытии библейских пророков, то лучше совсем этого не
говорить, потому что исход евреев из Египта и