Мелхиседек

хвалил за исполнение разных показательных выступлений, то мы его богом
не считали бы, потому что мы по-другому понимаем Бога. Тот же, кто считает чувства собаки к
хозяину аналогом религиозного чувства, тот пусть будет осторожен - таким же аналогом можно
квалифицировать, например, его чувства к какому-либо "большому боссу", отцу родному, кормильцу, работодателю и властелину судьбы, находящемуся недосягаемо наверху - в
центральном кабинете последнего этажа с секретаршей у врат. Видимое не бывает Богом. Оно
бывает только хозяином. Для собаки тоже. На этом и остановимся.
Следовательно, даже и не ожидая, мы, логически выйдя на Веру в поисках отсутствия
этой самой логики в основе нужного нам Знания, находим логическое подтверждение своему же
логическому методу. Еще один, но уже приятный парадокс. Он говорит нам о том, что мы на
верном пути, потому что именно отличие человека от животных мы положили в основу нашей
логики в самом начале, и именно предельно точного по возможному результату логического
пункта мы достигли, опершись в свое время на данную основу. Этот путь был правилен или
неправилен, будущее покажет, но то, что он логически стройно завершился, можно признать. А
так же можно вдохновляться дальнейшими поисками.
А они не будут легкими. Потому что вера - это понятие весьма широкое, и нам не резон
браться раскрывать его полностью. Мы затеряемся в его объеме. В который раз уже мы вновь
должны сузить круг поисков. Но здесь и особых метаний быть не может - нам ближе всего пока
тот смысл веры, который предполагает некое душевное состояние именно в качестве некоего
знания, так как именно неудовлетворенность характером того знания, которое мы получили,
439
заставила нас искать то же самое знание, но без посредства разума, в качестве
непосредственной связи с Богом. Нам надо разбудить Веру в себе с помощью некоего знания о
Ней, которое уже можно было бы считать начатками веры. Знание, как начало Веры, как Ее
первый зародыш и толчок к жизни - вот наш путь. Возможно ли это?
Можно ли вообще веру называть знанием? Не ошибаемся ли мы в задачах? Ведь, верить, (как утверждают нам философы), в то, что уже знаешь, - нельзя. Это уже не вера, а некое
согласие с фактом. Верить, говорят они, можно только в то, чего не знаешь. То есть, когда, не
сомневаясь, предполагаешь действительную и обязательную вероятность того, чего еще не
знаешь. То есть - зерно веры состоит в необоснованности, а знание не может быть
необоснованным. Там, где вера, там не может быть знания, и наоборот. Когда вера
подтверждается фактом, то она перестает быть верой и становится просто знанием. Таким
образом, стремясь от знания о Боге, (что сохраняет своей неполнотой резервы для веры), к
знанию непосредственно Бога, мы не можем этого делать через веру, так как она предполагает в
своей основе именно незнание. А, узнав Бога, Мы теряем веру и получаем вместо этого
совершенно другое чувство, основанное уже на точном знании. То есть, вера для нас имеет
смысл только тогда, когда мы не можем получить знание, и порождается именно этой
невозможностью знания. Получается, что вера не может быть инструментом знания, (каким мы
хотим ее сделать для себя в наших дальнейших поисках ее же), поскольку сама она является
продуктом незнания. А знание не может быть началом Веры, поскольку вера появляется только
там, где еще нет знания. Рассматривая знание, как побуждение к Вере, как ее первичный
элемент, мы мгновенно теряем веру, так как два этих понятия не могут составлять ступеней
единого и обязательно уничтожают друг друга там, где появляется одно из них. А, разыскивая
себе Веру, мы автоматически уходим от знания, поскольку см. предыдущее предложение.
Напомним - так говорят философы.
В очередной раз нам приходится в очень краткой форме излагать очень обширные
философские выводы, что со стороны философов может вызвать нарекания к нам в профанации
нами их науки. Но ведь развернутое изложение философских идей осуществляется