Мелхиседек

что пахать землю, разводить скот и производить продукцию
на заводах - не мужское дело, а мужское дело - грабить всех подряд своей теплой компанией и
на это жить, то их правомерно сочтут просто ублюдками, на которых надо натравить спецназ и
вертолеты. Времена изменились. Теперь грабеж уже не может быть формой деятельности, приравниваемой к земледелию или ремесленничеству. Грабеж теперь не форма законного
419
пропитания, а просто грабеж. Понятие осталось, а содержание его полностью изменилось в
противоположную сторону. Опять, просим заметить, в сторону Добра.
Война - огромная мясорубка, где людей бросают в ее жерло и насколько лучше, чем
чужая, крутит своя мясорубка, настолько вернее победа. С этой целью во все века все штабы
были озабочены созданием все нового и нового по своим возможностям оружия. Оружие решает
исход войны почти так же, как тот народ, который это оружие в руках держит. Народ один и тот
же, испытанный и верный. Какой есть, - такой есть. Другого для войны не будет. А вот оружие
можно совершенствовать, и тем самым увеличивать свои шансы. Прямой интерес и прямая
зависимость - чем лучше поражает врага твое оружие, тем больше ты в нем заинтересован. Так
все и было до тех пор, пока откуда-то, совершенно нелогично для логики войны, возникло
понятие "запрещенного оружия". Уж как хорошо поражают врага разрывные пули и газы, а -
запрещены! Почему? Чтобы понизить свои шансы? Нет, чтобы не противостоять неожиданно
вставшему над законом войны закону Добра, который говорит, что войны войнами, а людьми
оставаться в них все же надо. Когда царское правительство России отказалось от производства
шимозы (специальной системы осколков, способных проникать в комендорские башни и
уродовать там орудийные расчеты наподобие тысячелезвийной бритвой), то уже тогда возник
совершенно новый для военных мотив отказа - не по-божески так воевать: не удалью, а
подлостью. И когда в Цусимском сражении японцы косили наши команды той самой шимозой, которую Россия не захотела производить, то это могло стать уроком для всех - воюйте с любой
жестокостью, война все спишет. Этот пример, однако, не произвел собой никакого последнего
вывода о соразмерности средств поражения понятиям морали, и через тридцать лет люди, вспомнив, что они люди, стали договариваться воевать без применения средств, которые можно
отнести к категории "не по-божески" действующих. Как это не кощунственно прозвучит, но
войны и те стали ближе к Добру.
Еще в 19 веке действовало международное, так называемое, "право войны". Захватил
земли - они твои. Хватило силы отнять территорию - будет твоя до тех пор, пока кто-то другой не
оттяпает её назад все по тому же праву войны. Удобно было. Набрался силенок, двинул на
соседа, оттеснил его, переименовал улицы и города на свой лад, насадил свою администрацию -
и теперь моя земля. В международном праве такие акты засчитывались, и перемена суверенитета
земель всегда признавалась. Страдали от этого, конечно же, малые народы, которые не смогли
создать своего государства и пытались остаться вне зоны споров больших народов. При этом, например, когда побеждали турки, то кавказские народы переходили в подданство Турции, а
когда побеждали русские, то эти народы становились подданными России. Ни Турция, ни Россия
даже и не задумывались о том, насколько насущно горцам вообще быть чьими-либо подданными.
Когда турки пришли на эту землю, они считали ногайцев и кавказцев своим турецким
населением, а когда Россия вытеснила Турцию на другой берег Черного Моря, то стала это же
население считать российским. Сами кавказцы во все горло кричали и тем и другим, что не хотят
ни того, ни другого гражданства, а хотят жить вообще без всякого государства, как чужого, так и
своего, но по праву войны их никто не слушал.
420
Попробуйте сейчас не услышать какой-нибудь народ! Целая Югославия распалась на
какие-то непонятные государства только потому, что каждый народ этого бывшего союза вдруг
заголосил на все мировое сообщество - не хотим быть югославскими гражданами, а хотим быть
словенцами, хорватами, македонцами, босняками, черногорцами, косоварами, герцеговянами и
т.д. И вся Европа поддержала! Право наций на самоопределение! Неизвестно, чего более от этого
права ждет Европу - беды или просто потно-кровавой неразберихи, но залог этой содеянной в
мировом праве ошибки, все-таки, нравственный. Вдруг, опять же стало как-то не совсем
прилично говорить малым народам - послушайте, при чем тут вы, когда такие дела вокруг
творятся, и не дай Бог новую войну допустить при ядерном-то оружии в загашнике! Нельзя им
теперь такое говорить! Хоть и самоубийственно для