Мелхиседек

не логично было бы предположить, что уж если так
относились к мертвым, то неужели могли хуже относиться к живым? Такое почтение к умершим
может быть только производным от широкого круга твердых и привычных моральных устоев
среди живых. Ибо трудно себе представить дикого человека, не имеющего в своей душе никаких
элементов нравственности, но, все-таки, непонятным образом достающего их все же оттуда для
нужд того, кому это уже не нужно, и кто уже не может заявить о каких-либо претензиях на свой
счет, а затем, пока вокруг снова никто не умер, теряющего вновь все способности к
нравственности.
Только два этих вышеприведенных факта твердо сообщают нам о том, что понятия
морали уже от начала руководили поступками человека. Пусть даже и только в двух этих
случаях, которые мы можем научно обосновывать. Этого достаточно.
С непрерывностью разобрались. Теперь следовало бы по принципу очередности перейти
к историчности. Однако формируется некоторое смутное желание с этим повременить. Похоже, что делать это еще рано. Дело в том, что говорить об историчности или неисторичности чего-то
(то есть об изменчивости на протяжении истории) можно только тогда, когда совершенно ясно, о
чем, в конце концов, мы говорим вообще, и что мы, все-таки, здесь имеем в виду. Сами эти
понятия - нравственность, мораль, Добро и зло - слишком громоздки для того, чтобы ими
оперировать в каком-либо конкретном виде. Это общие понятия, требующие частного своего
определения в составных частях. Ибо все они выступают перед нами как некий обобщающий
заголовок тех единичных явлений и соображений, которые непосредственно как раз и
складывают из себя эти обобщающие понятия. Раз эти понятия являются обобщающими, то они
носят просто характер ярлыка, который навешивается на группу однородных предметов. По
ярлыку судить о предметах тяжело. В конце концов, ведь именно сами эти составные части
образуют собой нравственные проблемы и проявления, а не их общее название. Разговор об этом
не может быть настолько общим, чтобы не разобраться с тем, о чем собственно вообще разговор
ведется. По-видимому, нам следует для начала разобраться с тем, что есть такое нравственность
и из чего она состоит, а потом уже смотреть - исторична она или нет. Параллельно провести два
этих анализа будет слишком сложно. Это как раз тот неприятный момент, когда нам следует уйти
от фактов и перейти к умозаключениям.
Морально-нравственных критериев и категорий очень много, как ни странно это для
нашей жизни, и прежде, чем как-то работать с ними, следовало бы, наверное, навести в них
порядок. Во-первых, их следует разукрупнить. То есть разделить на отдельные группы, с
которыми было бы удобно работать по принципу их родства, чтобы не перескакивать мыслью
туда-сюда слишком большими прыжками, амплитуда которых создавала бы еще большую
сумятицу в размышлениях, чем использование "яйности" или "тинктуры". Во-вторых, можно
370
воспользоваться этим процессом группировки однородных понятий с тем, чтобы сразу же
определить еще один необходимый принцип работы с этими категориями - признак отнесения их
к той или иной группе. Ведь группировать можно по многим признакам: по признакам
положительного содержания и отрицательного содержания, по признакам соотнесения с правом, государством, семьей, собственностью, отношениями полов, по признаку значительности ущерба
или выгодности, по признаку соответствия религиозным догматам и т.д. Мы должны
определиться - что будет в основе нашей классификации нравственных категорий?
В общем-то, любой из этих признаков деления должен был бы нас привести к одному и
тому же результату, ибо от перемены мест слагаемых здесь результат также не должен меняться.
Поэтому все они равны по своим правам. И ни один из них не имеет предпочтения перед другими
по возможности приведения нас к нужному итогу. Поэтому мы ничем особым не обязаны к тому, чтобы, как-то особенно обосновывать тот принцип группировки, который нам нравится больше
других. Возможно, сейчас раздастся улюлюканье специалистов от этики, потому что у них есть, конечно же, своя классификация нравственных категорий, но это не должно нас заставлять
боязливо ежиться. Ведь нравственность, это то, что каждый понимает, как он может. Вот и мы
разделим все нравственные категории так, как мы можем. А можем мы их разделить по признаку
сопричастности с индивидуальностью человека. Мы ведь помним, что индивидуальность это то, что создается нашей сущностью для работы в этом мире