Мелхиседек

пределах с одного на другой в течение своей жизни. Если он попадет в
приоритетный слой (рабовладельцев, дворян, капиталистов, партийной элиты), то у него будут
совершенно одни и те же обстоятельства жизни, а если он попадет в неприоритетный для строя
слой, то у него будут совершенно одинаковые обстоятельства для нежизни. Эти крайние или же
промежуточные состояния между граничными слоями общества не могут составлять
принципиально различных и постоянно меняющихся в истории обстоятельств деятельности
человека. Они - одни и те же. Истории и здесь нет.
Получается, что в истории для человека вообще ничего не меняется. Меняется только
антураж событий. Появляются новые декорации и новые технические возможности действующих
лиц, но события в этом историческом театре разворачиваются по одному и тому же неизменному
сценарию. Один и тот же сюжет при разных авансценах и разных заданных сценических
интерьерах.
Сначала матери нечем было кормить девочку, и она послала ее с лепешками в дальнюю
пещеру к бабушке по тропинке, где изобильно водились саблезубые тигры. Чтобы самой не
убивать. Саблезубый тигр съел и бабушку, и девочку с лепешками, но проходящие мимо
охотники убили тигра, из живота которого выпрыгнули бабушка и внучка живые-преживые по
воле Духа племени. Судьба лепешек неизвестна.
Затем другая мать по прошествии веков, чтобы самой не подвергаться опасности, послала
свою девочку в дальнее поселение с куском вареной говядины для бабушки через местность, где
водились медведи. Да и зачем ей было рисковать собой ради престарелой и больной свекрови?
Невестка у свекрови одна, а внучек - много. Медведь съел девочку и бабушку вместе с вареным
мясом, но проходившие мимо земледельцы убили медведя, из живота которого вышли живыми и
невредимыми бабушка и внучка, потому что на них были обереги, которые им выдал могучий
верховный жрец. Говядину съели землепашцы. В качестве бонуса.
321
После этого, на другом этапе цивилизации, мать послала девочку к больной бабушке в
дальнюю избушку с пирожками и горшочком масла. По дороге через дикий лес девочке должен
был встретиться волк и съесть ее. Мать пошла на это, во-первых, потому, что страдала латентной
гомосексуальностью и ревновала девочку к ее будущему мужу, а, во-вторых, у нее был мощный
комплекс ревности собственной дочери к ее отцу, своему мужу. Но все вышло не так, как она
предполагала. Дровосеки убили волка, и из его живота девочка и бабушка вышли живыми и
веселыми. По совершенно непонятным причинам! У матери вообще остались подозрения, что все
это было подлым сговором дровосеков, дочки и бабушки. Волка вообще не было. Они его
придумали сообща. А если он и был, то тоже был в сговоре, потому что в детстве страдал острым
изнурительным онанизмом, из-за чего у него развился комплекс вины перед всеми девочками и
бабушками за бесцельно растраченные силы. Пирожки и горшочек с маслом съела взволнованная
происшедшим бабушка.
Дровосеки продолжали ежедневно уединяться вдвоем в лес, где иногда даже рубили
деревья. Из-за комплекса вины перед своими женами. Мать больше не посылала девочку через
лес. Все бесполезно - вокруг гетероизмена и гомопредательство. В детстве ее пугали волком, и
теперь эта подавленная фобия у нее излечилась, а волк стал ей сниться в образе нежного
любовника. Из-за этого у нее развился комплекс вины перед своим мужем, и она иногда даже
закрывала глаза на то, что он тоже, не будучи дровосеком, похаживал на рубку леса, но
приходил домой всегда уставший и всегда без дров. В детстве он случайно столкнул с обрыва
своего младшего брата, и теперь ему часто казалось, что погибший брат вселяется в него и он
своим телом, как телом брата, утешался в объятиях мельничихи, компенсируя тем самым
загубленному брату недополученные земные радости. Мельничиха животным страхом
подсознания боялась скрипа мельничных жерновов и пыталась заглушить этот страх в объятиях
отца девочки. Из-за этого у нее развился комплекс суицида, и она знала, что у нее только два
выхода - или сжечь мельницу, или убить любовника. Все они были больными, потому что читали
Фрейда.
В послефрейдовский период жизни человечества мать посылает девочку через опасные
городские кварталы с хот-догами для опустившейся от марихуаны и шотландского виски
бабушки. На этом пути девочку встречает буйный мутант, который убивает и ее и бабушку, но
ловкий геймер терминирует мутанта, после чего девочка и бабушка идут на следующий уровень
игры, так как по условиям программы у них по девять жизней. Хот-доги остаются на прежнем
уровне. Вместе с мутантом они сгорели под огнем бластера.
Как видим, все в этой сказке, несмотря на изменения ее исторически-бытовой канвы, одно и то же. Везде один и тот же идиотизм матери, рискованно обреченная исполнительность
девочки, простые душевные порывы хищников, случайный героизм фланирующих без дела
невзначайных спасателей и подслеповато-глуховатая игра в поддавки со злодеем чем-то больной
бабушки. Какие бы исторические условия все это не обрамляли, задача девочки везде