Книга без названия

будут
связываться только тем, что займут пространственное положение в
столбец или в строчку. В столбец даже лучше.
Оригинальный метод набора этого текста состоял в том, чтобы слова попарно согласовывались, но не формировали из себя
предложений со смыслом. Это непростой и, редко применяемый
концепт, но любой может себя в нем попробовать, если будет
знать, что подобное сложнее описать в теории, чем применить на
практике.
Практика всегда дается легче, если её не страшиться, и
поэтому в трактате много отдельных слов, которые бьются
грамматически, но остаются во власти всяких неожиданностей при
истолковании их общего смысла.
Иногда автор обрывает течение этих слов и по какому-то
ландшафтному признаку ставит точку – толи в рамках
открывшегося наития, толи, как сказано у Чехова (не дословно) –
«чтобы докладчик слюной не обтекся». Благодаря этому в трактате
с постоянной статистичностью появляются предложения.
Ухудшает ситуацию то, что автор периодически разбивает эти
предложения на абзацы. Или – улучшает. Тут сказать сложно.
И вообще, всё, что касается работы со смыслами, то весь этот
текст переполнен уникальными эффектами.
Но вернемся к обещанным выводам.
Что касается выводов, то никому не удастся оболгать этот
текст, объявив, что в нём хоть какой-то абзац дает хоть какой-то
вывод. Это неправда. И любые эксперименты это могут
подтвердить.
Кроме того, если пойти от абзацев вниз, к предложениям, то
аналогичный поклёп легко развенчать не только в отношении
самих предложений, но и даже в отношении парно стоящих слов,
поскольку в этом, попарно совмещенном пространстве, смысл
живет только слева направо по порядку чтения. В обратную
сторону эти характеристики круто падают, реверс вносит
дезорганизацию и ноги смыслов подкашиваются. В итоге панорама
окрестностей рассыпается, а жизнь любого смысла сразу же
повисает на волоске.
Мастерски сделанный текст.
Поэтому из этого апокрифа можно набрать очень много
выводов – сколько пар слов, столько и выводов в направлении
слева направо.
Но на весь текст эти попытки перерастать не будут, потому
что трактат живет какой-то своей, не подчиненной никому, жизнью, и если эта жизнь содержит в себе какие-то смыслы, то она
не выдаёт их больше никому.
Во всём этом проявилось или образующееся безумие автора, или резкая примета его возраста, или последствия какого-то, выхолащивающего образа его жизни.
Хотя, повторимся – искренние намерения автора у нас
недоверия не вызывают.
Вот.
А теперь, если читатель достаточно подготовлен к
неизбежному эффекту, перейдем к примерам.
«Учитель должен был скрываться, как если бы он был Богом, могущим объять свои труды и разрушить их. Ведь он также
говорил с церковью и сделался её учителем бессмертия, и
сокрушил её надменного учителя, уча её умирать. А этот
учитель создал живую школу, ибо у того учителя была другая
школа: пока она учила нас мёртвым писаниям он, в то же время, выбрался из излишеств мира сего. Мы были обучены им тому, что
такое наша смерть».
Хорошо сказано, не так ли? Хоть создавай «Золотой Фонд
реформации».
А вот еще лучше:
«Из Бытия, связанного с Женским, Сон принёс труд и
Священную Субботу, являющуюся Миром. Ибо из Бытия, связанного с Отцом, Сон принёс Священную Субботу и бегство из
Мира Зверей. Ибо этот Мир - от Зверей, и сам он Зверь. Поэтому
Потерянный и был отнесён к Коварному, и